— Не знаю, важно ли вам это, но я считаю ваше решение мудрым, — сказала я. — Судя по вашему описанию, Незнакомец не из тех, кто блефует. Если бы вы открыли рот, он, вероятно, причинил бы боль Саре или вам обеим.

— Я постоянно говорю себе об этом, — ответила Кэтти, пытаясь улыбнуться. — И тем не менее… — Она еще раз глотнула кофе. — Он отделал меня по полной программе. Пробил мне череп и раздробил какую-то кость, так что ее пришлось удалить. Переломал мне руки и ноги обломком трубы и вышиб почти все зубы. Теперь у меня вставные. Что еще? Ах да — до сих пор я не могу выйти из дома, у меня начинается жуткая паника.

Кэтти замолчала. Теперь она ждала нашей реакции. А я, размышляя о бесконечных неделях в больнице, вспомнила, как ненавидела все до единого изречения, которыми меня успокаивали, всю пресловутую народную мудрость. Потому что не существует на свете подходящих слов.

— Я не знаю, что сказать, — произнесла я.

Кэтти улыбнулась, на этот раз искренне и тепло.

И эта улыбка застигла меня врасплох.

— Спасибо.

Мы поняли друг друга.

— А теперь, Кэтти… Что же он вам все-таки дал?

Кэтти махнула на дверь:

— Спальня справа. Поищите в верхнем ящике.

Келли кивнула мне, встала и пошла в спальню. Через минуту она вернулась с озабоченным лицом, села и разжала кулак. На солнце что-то сверкнуло. Жетон полицейского.

— Это мой, — сказала Кэтти. — Мой жетон.

Я уставилась на него.

— Символы — они символы и есть.

В полнейшем замешательстве я вопросительно взглянула на Келли. Она пожала плечами.

— Кэтти, вы не знаете, почему Незнакомец придавал жетону особое значение? — спросила я.

— Нет. К сожалению, нет. Уж поверьте, я столько думала об этом.

Моему разочарованию не было предела. Не из-за Кэтти, конечно. Я пришла сюда взволнованная возможностью получить ответ, надеялась получить. А в результате нашла еще одну головоломку.

— Вы не могли бы мне кое-что сказать? — спросила Кэтти.

— Конечно.

— Вы опытные агенты? Вы поймаете его?

Хриплый, алчущий голос жертвы, полный сомнений и надежды. Я не смогла разобрать всех эмоций, которые отразились на ее лице. Радость, гнев, печаль, надежда, жажда мести — да много чего. Калейдоскоп из света и тени.

Я пристально смотрела на Кэтти, на шрам у линии волос, на собственное отражение в ее очках. Я видела уродство шрама — и красоту, которую он не сумел испортить. Меня вдруг охватило ужасное чувство. Боль, гнев и невыносимое желание уничтожить зло.

Келли ответила за меня:

— Мы — лучшие, моя сладкая. Самые лучшие.

Кэтти уставилась на нас. Я чувствовала, что она «видит», не важно, глазами или душой.

— Хорошо, — прошептала она и кивнула.

— Кэтти, вам нужна охрана? — спросила я.

Она нахмурилась:

— Зачем?

— Я… мы ищем Незнакомца. И он наверняка в курсе. Вероятно, он даже хочет, чтобы его нашли. Это поможет ему вернуться к прошлым интересам.

— Вы имеете в виду, ко мне?

— Возможно. Я знаю, он обещал оставить вас в покое, если вы поступите, как он велел. Только ему нельзя доверять.

Кэтти надолго погрузилась в размышления. Наконец покачала головой:

— Нет, спасибо. Я сплю с пистолетом под подушкой, и у меня отличная сигнализация. — Она горько улыбнулась. — Отчасти я даже надеюсь, что он решится нанести мне визит.