«Ну, это вы так считаете».

Она указала на фотографию, где Дэзире и Нэд были запечатлены вместе с младенцем.

— А это кто?

Улыбка Дэзире потухла… не исчезла, просто стала печальной, словно дала о себе знать постоянная, уже притупившаяся боль, которая оставила отпечаток в ее душе.

— Это наша доченька. Она умерла пять лет назад, когда ей был всего годик.

— А как она умерла?

— У нее был врожденный порок сердца.

Сара задумалась, глядя на фотографию.

«Можно ли ей верить? Она кажется милой, очень милой. Или это обман?»

Саре исполнилось лишь восемь лет, но опыт, полученный в семейке Паркеров, и последующие два года в приюте научили ее не верить никому. Саре даже нравилось думать о себе как о черством, нелюдимом преступнике с усмешкой на устах. На самом деле ей было только восемь, и в глубине души она очень хотела, чтобы тепло этой женщины не обернулось подделкой. Хотела отчаянно, до дрожи в сердце.

— Вы скучаете по ней?

Дэзире кивнула:

— Каждый день, каждую минуту.

Сара заглянула женщине в глаза, пытаясь распознать в них ложь. Но увидела лишь неизбывную печаль, смягченную надеждой.

— И мои родители умерли, — невольно вырвалось у Сары.

Неизбывная печаль вдруг превратилась в сострадание.

— Я знаю, милая. И знаю, что случилось у Паркеров. — Дэзире потупилась, пытаясь найти необходимые слова. — Я хочу, чтобы ты не сомневалась, Сара. Тебе может показаться, будто я не понимаю, что в мире происходят жуткие вещи. Я оптимистка, несмотря на выпавшие мне испытания — например, несмотря на потерю Дианы. Но «оптимистка» и «идиотка» — не одно и то же. Мне известно: зло существует, и очень много его выпало на твою долю. И я догадываюсь, о чем ты думаешь.

Надежда начала заполнять сердце Сары, но вдруг на нее вновь нахлынул цинизм.

— Докажите, — сказала она.

Глаза Дэзире расширились от изумления.

— Ну что ж… — кивнула она. — Вполне разумная просьба. — И улыбнулась. — Ну вот, например: я знаю, что Карен Уотсон не очень приятная личность.

Теперь пришла очередь Сары удивляться.

— Вы знаете?

— Да. Она притворяется, я за ней наблюдала. Я видела, как она смотрит. Ведь ей наплевать на тебя?

Сара нахмурилась:

— Ей наплевать на всех, кроме себя любимой. Знаете, как я ее называю?

— Как?

— Ведьма Уотсон.

Губы Дэзире дрогнули, и она рассмеялась.

— Ведьма Уотсон. А что, ей подходит!

Сара улыбнулась в ответ. Она уже ничего не могла с собой поделать.

— Итак, — сказала Дэзире, — по рукам?

— По рукам! — ответила Сара.

«Может быть», — мелькнуло у нее в голове.

— Вот и славно! А теперь, когда все улажено, я хочу тебя кое с кем познакомить. Я держала его во дворе, пока мисс… прости, пока Ведьма Уотсон находилась в доме, а сейчас вам пора наконец увидеть друг друга. Думаю, тебе он очень понравится!

Предложение озадачило Сару. «Может, она все-таки сумасшедшая? Кого это она скрывает во дворе?»

— Мм… ну хорошо.

— Его зовут Тыковка. Не бойся его, он очень милый.

Дэзире подошла к раздвижным стеклянным дверям, которые вели во двор, открыла их и свистнула.

— Сюда, Тыковка. Можешь войти.

В ответ раздался свирепый лай.