— Очевидно, наш преступник убежден в том, что слухи имеют под собой основание, — заметил Джеймс.

— Вы сказали «в числе прочих». Что случилось с Халибартоном, сэр?

Джонс побледнел.

— Прежде я бы сказал, что он убил жену и застрелился, но, учитывая нынешние обстоятельства…

— Вам известны подробности?

— Это произошло в 1998 году. Халибартону было под семьдесят. Он давно уже находился на пенсии и занимался тем, чем и вы наверняка будете заниматься. Возможно, углубился в свою поэзию.

— В поэзию?

— Ну да. Только поэзия делала Халибартона человеком. Вообразите, до чего противоречивая личность. Халибартон был консервативный тип, регулярно посещал церковь, не доверял длинноволосым, одежду покупал только в «Сирз», и тому подобное. Вечно ворчал и ни разу не отпустил ни одной шутки. Но он писал стихи. И любил читать их всякому, кто согласится слушать. Попадались, кстати, очень недурные.

Я рассказала Джонсу историю Незнакомца о поэте-любителе и его жене.

— Боже! — воскликнул он и покачал головой, словно не веря своим ушам. — Час от часу не легче! Халибартон выстрелил в жену и застрелился сам. По крайней мере мы так всегда считали.

— А что вы скажете о студенте-философе? Не было никого в опергруппе, кто подходил бы под описание?

— Никого.

— Может, кто-нибудь преждевременно умер?

— Нас было трое. Халибартон, я и Джекоб Стерн. Стерн уехал в Израиль где-то в конце восьмидесятых. Уже в преклонном возрасте. С тех пор я ничего о нем не слышал. А от полиции Лос-Анджелеса в команду входили Уолкер, Николсон и парень из отдела нравов по имени Роберто Гонсалес. Мы знали об Уолкере и Николсоне, но не имели никаких сведений о Гонсалесе. Молодой полицейский, на двух языках говорил. Насколько я помню, вполне приличный человек.

— Мы наведем справки и о Гонсалесе, и о Стерне, — сказала я.

— Основной вопрос, — заметил Алан, — остался прежним, однако мы сузили поле действий: кто такой Незнакомец и почему он расправляется с членами опергруппы?

— Есть еще один вопрос. — Келли взглянула на Джонса: — Не обижайтесь сэр, но почему вы до сих пор живы?

— Я думаю, тот факт, что вы заместитель директора ФБР, и является ответом, — сказал Джеймс. — Не думаю, что это заставило его вычеркнуть вас из списка, наверняка Незнакомец решил заняться вами позже. Убийство заместителя директора ФБР привлечет слишком много внимания. Возможно, он еще не готов к такой тщательной проверке.

— Очень успокаивает, — ответил Джонс.

— Вернемся к вопросу Алана, — сказала я. — Следуя логике, Незнакомец в детстве стал жертвой торговцев людьми. Он сам попал в рабство — он, а не его близкие.

— Почему? — спросил Алан и сам ответил на свой вопрос: — Потому что у него рубцы на ступнях.

— Совершенно верно.

Я задумалась.

— Келли, ты нашла что-нибудь полезное в доме Лэнгстромов?

— Мы с Джином провели там целый день и даже ночь, но не обнаружили ничего, кроме пыли. Никаких улик. Антидепрессанты, которые принимала Линда Лэнгстром, были прописаны не семейным врачом, а врачом, который работал в другой части города.

— Линда очень постаралась утаить данный факт, — заметила я.

— Да, но не приняла ни одной таблетки.

Я нахмурилась.

— Какие будут соображения?

Никто не ответил.