Лазарь уже знал, что я занимаюсь восточными единоборствами, а потому его не удивляли мои утренние медитации, длившиеся иногда по два-три часа. Только так я мог уберечь свой мозг от исподволь подкрадывающегося безумия, грозившего превратить меня в кровожадного монстра.

Я теперь знал наверняка, что в былой жизни мне приходилось убивать людей. Обрывки таких воспоминаний постепенно сшивались в лоскутную картину, особенно перед тем, как ко мне приходил сон.

Пораженный увиденным, я временами превращался в паралитика, неспособного ни двинуть рукой или ногой, ни закричать. Я видел лица, я начал их узнавать, но кто они, как их зовут, не мог вспомнить.

Странно – что касалось мира материального, предметного, тут все мне было ясно и понятно. Я мог даже цитировать выдержки из некоторых, наверное, особо любимых мною книг.

Я вспоминал фильмы, улицы, где когда-то ходил, дома и даже какие-то тюремные сооружения. Но они были мертвы, заброшены, будто людей, их населявших, забрала нечистая сила.

И лишь когда я начинал абстрагироваться, из каких-то космических далей постепенно слетались сверкающие точки, по мере приближения превращающиеся сначала в светлые размытые пятна, а затем в человеческие лики.

Они роились в тумане, иногда совершенно отстраненные, безразличные, а временами угрожающеагрессивные, с открытыми в беззвучных воплях ртами, пикирующими на меня с отчаянной решимостью обреченных.

И я не выдержал напряженного ожидания неизвестно чего. Нужно было идти вабанк, иначе многодневное ничегонеделание, заключающееся в муторно-тоскливом сидении в салоне "сааба", могло ввергнуть меня в безумие…

Вечер накрыл Афины густым туманом осеннего смога. Стояла безветренная погода, и, несмотря на достаточно низкую для греческой столицы в это время года температуру, мне было душно. Я припарковал "сааб" с таким расчетом, чтобы видеть окна квартиры Анны Исидоровны.

Сегодня она не долго плутала по магазинам, часа два, но возвратилась домой, как всегда, с покупками, заполнившими полсалона ее микролитражки.

Я томился в ожидании подходящего момента для визита к секретарю-референту Сеитова, в который раз мысленно прорабатывая возможные варианты.

Обычный путь, через парадное, для меня был заказан – я уже разведал, что в доме есть консьерж, пропускающий посетителей только после телефонного звонка в квартиру. И я не думал, что моя личность способна настолько обаять неприступную "Снежную Королеву", чтобы она запросто могла открыть входную дверь своего жилища.

Скорее, наоборот. А если учесть, что в этом доме проживали и охранники компании, то засветиться необдуманным представлением было верхом глупости.

Оставалось одно – нестандартный вариант.

Живущие на этажах обыватели пребывают в уверенности, что до их высот добраться невозможно. Через дверь – да, но если поставить железную, с надежными замками, то проникновение в квартиру весьма затруднительно, а когда хозяева дома, то и вовсе невозможно.

Разве что взорвать дверь специальным кумулятивным зарядом направленного действия, но ими пользуется только спецназ, и то в крайне редких случаях.

Однако для подготовленного человека проникнуть в квартиру любого высотного здания – задача не из самых трудных. Вариантов хватает: с использованием вертолета, с крыши, при помощи штурмовых лестниц, веревок с крюками, специальных пневмоприсосок, альпинистского снаряжения, со стрелы автокрана… и так далее.

Но все эти способы чересчур шумны и демонстративны. А у меня не было ни малейшего желания обнаружить свое присутствие. Не говоря о том, что и соответствующего оборудования для подъема я не имел.

Оно мне и не было нужно. И я снова мысленно поблагодарил Юнь Чуня…

Наконец обычная вечерняя суета стихла, район обезлюдел, постепенно начали гаснуть окна. Только автомашины – и ни единой живой души.