– Конечно… я завсегда… – пролепетал мужичок, глядя на меня, как мышь на удава.

– Я сяду в кузов. На проходной проверяют, кто в машине?

– Когда как…

– Проверки допускать нельзя. Не вызывающую подозрений причину выезда можно придумать?

– Раз плюнуть. Например, за запчастями. У нас два месяца назад механик уволился…

– Вот и ладушки. Поехали!

Я демонстративно переложил пистолет из-за пояса в карман куртки (отчего ковыряющийся где-то в глубине души нашего пролетария червь сомнения сразу отдал концы), и забрался внутрь "рафика".

Мужичок по-молодому запрыгнул на водительское место, и мы вырулили к воротам, где покуривал брюхатый Квазимодо, но с русской мордуленцией.

– Захарыч, ты куда? – пробасил он, шутя взяв под козырек.

– Ты же видишь, что без выездной бригады, – пробурчал мужичок. – В автомагазин, куда же еще. За запчастями. Мотор на ладан дышит.

– Да-а, счас дуриков поменьшало… – В щелку между занавесками я увидел, как урод показал свои желтые прокуренные зубы. – Гы-гы… Усе при деле. Фирмачами стали.

– Ага, – согласился Захарыч. – А остальных не принимают, потому что кормить нечем и лекарства разворовали.

– Брось. – Охранник довольно погладил брюхо. – Жратвы хватает.

– Ладно, выпускай, мне тут недосуг с тобой диспут проводить, – окрысился мужичок, и охранник поторопился нажать кнопку автоматического открывания ворот. – Тебе, морда рваная, и помои едой кажутся… – ворчал он, пока мы не выехали на дорогу.

Покрутив по городу еще с полчаса, я наконец выскочил в глухом проулке, просматривающемся насквозь.

Похоже, все-таки хвоста не было. Или я сумел от него оторваться. Приказав Захарычу даже под пыткой не признаваться, кого он возил, и торжественно, от имени государства, поблагодарив за оказанную услугу "при исполнении", я рванул в глубь квартала с намерением отыскать переговорный узел…

– Иван Тарасыча можно?

– Э-э-э…

Видимо, на другом конце провода кого-то заклинило.

– Ты что, приятель, оглох?! – рявкнул я от всей души.

– Э-э… Вы ошиблись…

– Да что вы говорите? Иван Тарасыч… он сам мне этот номер дал.

– Ошибка, гражданин.

Другое дело. Голос звучал уже тверже и уверенней.

Повторив набор того же номера, я вновь спросил:

– Иван Тарасыча можно?

– Он прогуливает пса.

– И когда вернется?

– Минут через десять – пятнадцать.

– Спасибо, я перезвоню через час.

Через десять – пятнадцать минут! Ура! Шеф на месте, и, судя по кодовым цифрам, я должен звонить немедленно по одному из заранее обусловленных номеров космической спецсвязи.

Я перешел в другую телефонную кабину, чтобы оставлять поменьше "электронных" следов, и быстро набрал нужные цифры.

– Наконец-то! – Удивительно, но в голосе Кончака звучали несвойственные ему радостные нотки. – Где ты находишься?

– В Питере… – Я лаконично рассказал ему о последних событиях, естественно, иносказательно, только нам понятным языком, и назвал зашифрованные адреса наших с Мухой "хавир".

– Есть Бог на этом свете… – Полковник облегченно вздохнул.

– Ему больше нечем заниматься, как нашими делами, – не выдержал я, чтобы не укусить благодушествующего Кончака.

– И то правда, – не стал он заниматься конфронтацией.