— Бобров?

— Да, слушаю. Кто говорит?

— Заместитель начальника Управления генерал-лейтенант Герасимов.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — привычно отрапортовал я.

— Как у вас обстановка? — В голосе зама чувствовались тревожные нотки. Генерал явно волновался.

— Полный порядок. Что там, в Москве? — закинул я удочку. Но поклевки не последовало.

— Приказываю принять повышенные меры без опасности, — генерал перешел на командный тон. — Все пропуска отменяются. Персонал Центра, согласно инструкции девять, временно становится невыездным до специального уведомления. По любому постороннему объекту, при попытке приблизиться к охраняемой территории, незамедлительно открывать огонь на поражение. Генерал-майор Крамской с вами?

— Да, он на объекте.

— Я звонил ему, но телефон почему-то не отвечает. — Герасимов на секунду замолчал. Я слышал лишь его тяжелое дыхание, доносящееся с той стороны линии. — Хорошо. Ждите дальнейших указаний от меня или от начальника Главного управления. К нам поступила срочная оперативная информация о том, что возможна попытка проникновения на охраняемую территорию. Скорее всего, это ерунда, но все-таки существует инструкция. Вам все ясно, майор Бобров?

— Так точно.

— Обо всём подозрительном, чего бы оно ни касалось, немедленно сообщайте прямо мне. До свидания.

Я положил трубку на рычаг и откинулся на спинку кресла. Герасимов, наверное, перегрелся там, у себя в кабинете. На моём усталом от дежурства лице появилась легкая улыбка. Несколько минут я прокручивал в голове полученное из Управления приказание, а затем встал, смял оказавшуюся пустой пачку из-под сигарет и вышел из кабинета.

Ровно пять лет я был начальником охраны «Золотого ручья», и за все это время на объекте не случилось ни одного ЧП. И я не видел причин, по которым оно могло бы случиться. Даже если принять во внимание чрезвычайные события, вот уже ровно сутки происходящие в раскалывающейся на куски стране.

Оказалось, ошибался.

Экспериментальный исследовательский центр располагался прямо посередине прямоугольника «Золотого ручья». Это было отдельно стоящее на территории здание белого цвета, с непрозрачными окнами, автономной системой жизнеобеспечения и сверхстрогой пропускной системой даже для режимного объекта. Полноправными хозяевами «Белого дома», как по аналогии с Домом правительства прозвали его мои ребята, являлись профессор медицины Славгородский и генерал-майор КГБ Крамской. Согласно установкам Крамского, охрана была размещена таким образом, что никто из моего взвода никогда не оказывался по ту сторону контрольного пункта, где все входящие и выходящие неизменно проходили через «саркофаг» — место идентификации работающего в «Белом доме» персонала. Что там с ними вытворяли, я не знаю, известно только, что все без исключения должны были раздеваться догола, оставлять одежду на стенде, где она автоматически проверялась на наличие инородных тел, не разрешенных к вносу и выносу предметов, а сам человек закрывался в похожей на рентгеновский аппарат кабине, где пребывал в течение трех минут. Затем выходил оттуда, принимал душ и следовал дальше — внутрь здания или наружу. Право прохода на объект без процедуры посещения «саркофага» имели только генерал и профессор. Но и им приходилось вставлять в автоматический турникет свою персональную пластиковую карточку.

Дополнительной привилегией «Белого дома» был беспрепятственный и бездосмотровый проезд на территорию и обратно обслуживающего здание черного микроавтобуса «додж». Кто сидел у него за баранкой, что перевозилось внутри — можно было только догадываться.