Чем занимались в «Белом доме»? На сей счет у меня после пяти проведенных в «Золотом ручье» лет сложилось вполне конкретное мнение. Дело в том, что я не имел права доступа в сам Центр, но первое, на что обратил внимание сразу же после назначения на новую должность, это были сами сотрудники Экспериментального исследовательского центра, принадлежащего Главному управлению КГБ и расположенного среди глухого леса, в двух десятках километров от автотрассы Санкт-Петербург — Москва.

Иногда мне казалось, что все они какие-то неживые. Нет, это были самые настоящие люди из мяса и костей, но вот глаза меня настораживали. Вы когда-нибудь видели человека, у которого вместо выбитого глаза стоит протез — бесполезная стеклянная болванка? Несмотря на все старания специалистов-офтальмологов, разница между оригиналом и подделкой замечается практически моментально. Нечто похожее я всегда испытывал, глядя на сотрудников ЭИЦ. Хотя очень может быть, что из-за своей профессиональной подозрительности я слишком предвзято смотрю на вещи. Впрочем, все люди, «завернутые» на привычном деле, выглядят одинаково.

Мои знания об особо секретном объекте ограничивались лишь кругом обязанностей начальника охраны. Я совершенно точно знал, что в здании имелись полностью автономная система жизнеобеспечения, сложная система внутренних коммуникаций и прямая спутниковая связь с ГУ КГБ, а также приписанный к нему и находящийся в крытом ангаре небольшой четырехместный вертолет «Робинсон» американского производства. Им почти никогда не пользовались, за исключением профилактических получасовых полетов один раз в месяц. Тогда на территорию «Золотого ручья» привозили летчика из дислоцированного в пятидесяти километрах к югу авиационного полка. Он проверял состояние «вертушки», заполнял контрольные баки, а затем поднимался в воздух. И все это — в сопровождении двух бойцов из взвода охраны. Все остальное время вертолет тихо спал под сшитым из легкой парашютной ткани пылезащитным чехлом.

И неизвестно сколько еще времени я бы прибывал в неведении относительно истинного предназначения «Золотого ручья», если бы месяца четыре назад совершенно случайно не подслушал разговор Крамского со Славгородским.

Они стояли возле бронированного ЗИЛа генерала и тихо беседовали. И не заметили, как рядом появился я.

— …совсем плохо ему. Что будем делать? — поинтересовался генерал, стряхивая на асфальт пепел сигареты.

— Будем менять код. Как только жареным запахнет, он сразу застрелится. Оружие-то всегда при нём, — деловитым тоном ответил психиатр. — Так-то оно лучше будет.

— И с Минфином нужно поработать, — предложил Крамской. — Позвоню его врачу, пусть настоит на двухдневном отпуске. Сделаете?

— Почему нет? — пожал плечами врач. — Везите. Его тоже на пистолет?

— Об этом нужно подумать, — генерал почесал гладко выбритый подбородок. — У Непейводы нет при себе оружия. — Лицо Крамского несколько оживилось. — Что можешь предложить?

— Не волнуйся, Саша, определим его как родного! — психиатр тихо засмеялся. — Кстати, как насчёт моей просьбы относительно доктора Прохорова из вашего подшефного института? У меня на него все документы готовы, лежат в сейфе. Олег Данилович старый стал, пользы от него почти никакой.

— Вот месяцев через шесть и обсудим. Надо к парню этому получше присмотреться, — уклончиво парировал генерал, но потом добавил: — Ладно… Готовь Олега Даниловича.