— А вы между тем налетели на рифы.

— Мне повезло.

— Я в этом не сомневаюсь, приятель. Вам обычно везет. А где сейчас ваши американские… коллеги?

— Костич в больнице, под наблюдением. Ей здорово досталось. Люсинда заканчивает дела.

— Как приятно знать, кто наши друзья. Вы не могли бы мне сообщить, зачем нужно было втягивать в эту историю мою жену?

— А. Ну да. Она хотела поехать со мной. Она действительно очень беспокоилась о вас, Тони.

— Значит, вы плыли в одной каюте на почтовом пароходе.

— Она вела себя великолепно. И вспомните, тогда я считал вас отъявленным мерзавцем. Думаю, сейчас она бы с удовольствием меня отравила!

— К сожалению, вы ошибаетесь, — проворчал Кэннинг.

— О боже! Я думаю, вам следует свозить ее куда-нибудь во время отпуска. Юг Франции, греческие острова, может, даже еще дальше. Барбадос. Я мог бы порекомендовать хороший отель. Это прекрасное место для второго медового месяца. Думаю, вам самое время завести настоящую семью.

— Гм.

Кэннинг вынул из нагрудного кармана конверт и разорвал его на мелкие кусочки.

— Боюсь, что об отпуске сейчас и речи быть не может. Поскольку Балвер и Рэйвенспур погибли, ответственность за восстановление организации ложится на меня. Из-за вашей постоянной безответственности это будет самая сложная операция из всех. Я столкнулся с необходимостью задействовать мою жену, хотя бы номинально, и работать в более тесном контакте с… ох, с сектором Люсинды.

— По правде говоря, — сказал Уайлд, — теперь я чувствую себя спокойнее.

— Я в этом не сомневаюсь, — съязвил Кэннинг. — Но, кроме них, о вас знает и другая сторона. Боюсь, что вам придется исчезнуть. Я хочу, чтобы вы уложили чемодан со всем необходимым и уехали из Лондона. Вы должны будете оставить свою машину, но можете воспользоваться моей. Поедете в какой-нибудь богом забытый уголок Британских островов и останетесь там. Каждое утро читайте «Таймс». Когда я разгребу все проблемы, которые вы оставили, в разделе «Требуются» размещу объявление о наборе персонала. Сколько вам нужно, чтобы уложить вещи?

— Пятнадцать минут, — сказал Уайлд. — Но если я все еще числюсь в платежной ведомости, то хотел бы попросить вас об одной услуге. Найдите, пожалуйста, некую миссис Роду Гудерич — ее адрес сообщит дворецкий сэра Реджинальда Керли — и пошлите ей чек на сто фунтов, анонимно, разумеется. Она потеряла место, работая на нас.

— Послушайте, приятель, я правда не считаю, что…

— Заплатите ей из моих денег, — сказал Уайлд. Он стал медленно подниматься по ступенькам. Затем отпер входную дверь, и, отойдя на шаг от нее, распахнул ее ногой. Перед тем как войти, подождал пять минут. Он стоял в холле, слушая, как из проигрывателя несутся звуки «Испанской рапсодии» Равеля. Он почувствовал запах талька. Распахнув дверь спальни, он прижался к стене и осторожно заглянул в комнату. Ключ Джоселин лежал на столике, ее туфли стояли около кровати, на которой лежала ее одежда. Интересно, она взяла отгул или бросила работу?

Уайлд вернулся в гостиную и, склонившись над проигрывателем, вытащил из нагрудного кармана платок, обернул его вокруг пальцев и поднял головку проигрывателя. Когда он дотронулся до нее, тонкий стальной край рассек плотную ткань. Уайлд вернул головку на место. Затем развернул платок и осмотрел руку. На коже остался след, но она не была поцарапана.