— Есть еще кто-нибудь на борту? — спросил Тед.

Уайлд оглянулся.

— Двое, — ответил он. — Но их обоих выбросило за борт, когда мы врезались.

Он позволил им взять Мариту и упал на колени, словно море дернуло его назад на прощание.

— Бедняги, — сказал Тед. — Это вам мачта жизнь спасла, как я понимаю. Осторожно.

Перед ними раскинулся необъятный берег, покрытый скользкими водорослями. Где-то бесконечно далеко виднелась дамба и множество людей. Там были полицейские, «скорая помощь» и еще маленький человечек в мягкой шляпе и плаще, стоявший рядом с высоким человеком в мягкой шляпе и плаще.

— Боже! — воскликнул Беннет. — Даже море его не принимает.

Люсинда подошел к ним.

— Как моя девочка? — спросил он.

— Будет жить, — ответил Уайлд. Ему пришло в голову, что на самом деле Стерн не осознавал, против кого идет.

Уайлд летел «Бритиш юнайтед» до Истли, а там взял такси до Лаймингтона. Было утро пятницы, 29 октября. Погода заметно улучшилась. На нем был его третий новый костюм за неделю, который Люсинда купил в магазине мужской одежды в Сент-Питер-Порте. В зубах торчала сигара. Но даже ясное небо и рев «остина-хили» не могли поднять ему настроение. События последней недели вывели его из равновесия, а знание о собственном предательстве угнетало, пожалуй, даже больше, чем смерть Рэйвенспура и Балвера. Теперь он мог думать только о том, что оставалось сделать.

Он поставил машину в гараж и пошел по Кенсингтон-Черч-роуд. Бросил окурок сигары в канаву, к прочему мусору, скопившемуся там, и на последнем повороте сунул руки в карманы нового плаща. Было семнадцать минут первого.

— Уайлд!

Он обернулся. Кэннинг сидел за рулем «мини», это выглядело смешно: большой человек в маленькой машине. Лицо его было фасным, взгляд враждебным.

— Залезайте, — сказал Кэннинг.

Уайлд открыл дверцу и сел рядом с ним.

— Это не очень соответствует правилам.

— Сомневаюсь, будет ли хоть что-то теперь по правилам, — сказал Кэннинг. — Куда хотите ехать?

— У меня нет желания вообще куда-либо ехать, — ответил Уайлд. — Как в Глазго?

Кэннинг зажег сигарету.

— Я только что из Уайтхолла. У меня было совещание с капитаном Мокка. Вы о нем слышали?

— Нет.

— Значит, предстоит много услышать. Это тот, кто давал указания Питеру Рэйвенспуру. Он сообщил мне, что организация сокращается до предела. Вы и я. Очевидно, у вашего друга Люсинды неплохие связи, если вас и девушку не посадили за убийство. Будучи американцем, он не побоялся дойти до самой верхушки, сколько бы нарушений секретности это ни повлекло. Я так понимаю, вчера посол, министр внутренних дел, военный министр и бейлиф Гернси перезванивались всю ночь. Заставил он их попрыгать! Чего я не могу понять, так это как Люсинда вообще сюда замешан.

— Хобби у него такое всюду быть замешанным, — сказал Уайлд. — Он схватил меня, когда я добрался до Сталица, а потом наговорил кучу всего и опять потерял. Тем не менее, думаю, он не очень расстроился, когда обо мне всю среду не было никаких новостей. Он вычислил, что я поеду на Гернси, и всюду расставил своих людей. Когда вчера в девять утра ему из Джерси позвонил Беннет, он тут же попытался туда приехать, но аэропорт на Гернси, естественно, был закрыт из-за тумана. Ему пришлось нанять катер, и в Сент-Питер-Порт он добрался только к вчерашнему вечеру.