Марита улыбнулась:

— Ты восхитительно старомоден, Джонас. Не только из-за твоей любви к коктейлям и неприязни к пистолетам и всякого рода приспособлениям. Я думаю, ты действительно не любишь противостоять женщинам. Знаешь, это твоя слабость, которая может быть опасной.

— Я палач, а не инквизитор, — ответил Уайлд. — Поднимайся.

Марита опустила ноги на пол.

— Балвер, — сказала она задумчиво. — И Стерн.

— В настоящий момент только Стерн. Ты должна будешь рассказать нам о Бал вере. Думаю, что если его еще не убили, то засунули в какое-нибудь надежное место. Стерн станет задавать тебе вопросы. Он, наверное, самый старый друг Питера из ныне живущих.

— Не возражаешь, если я переоденусь? Я одета не для морского путешествия.

— Двигайся очень медленно. Я убью тебя, если понадобится. — Уайлд прислонился к стене, руки в карманах пиджака.

Марита повесила платье и комбинацию в шкаф и надела зеленые облегающие брюки и подходящий по цвету свитер, в котором она была в их первый вечер вдвоем.

— Тебе не кажется, что ты сильно рискуешь, средь бела дня ведя меня к пристани?

— Если ты действительно невиновна, то пойдешь спокойно. Если же нет, то я убью тебя при первом же неосторожном движении.

— Средь бела дня?

— Если потребуется.

— По-моему, тебе бы хотелось, чтобы я сама тебя к этому подтолкнула.

Марита выдвинула ящик маленького столика.

— Не делай этого, — сказал Уайлд.

Она вытащила оттуда зеленый стеганый платок:

— Ненавижу, когда волосы треплет ветер. Никогда бы не поверила в это, Джонас, но, мне кажется, ты нервничаешь. И плохо выглядишь.

— Ничего, выживу, — ответил Уайлд.

Марита вела «санбим» Питера по направлению к городу. Опять пошел дождь, и вода струилась по ветровому стеклу, пока они ждали зеленого света в начале Сент-Джулиен-авеню. Лицо девушки было спокойным и неподвижным. Холодным.

— К Альберт-доку, — приказал Уайлд.

Марита припарковала машину и пошла впереди него. Обогнув каменную тумбу, они поднялись по ступенькам и встали наверху. Погода не обещала ничего хорошего. Ветер сместился к западу, и гавань была защищена от него городом, но тучи висели низко, и на небе не было ни намека на солнце. Дождь хлестал по их лицам. Уайлд держал руку на пистолете в ожидании чего-либо непредвиденного, но в доке царил покой. Позади них продавцы из Сент-Питер-Порта уже начали возвращаться с ленча. Перебегая от машин и автобусов ко входу, они старались не вымокнуть. Никто и не смотрел на двух людей в конце пирса.

Уайлд и Марита следили, как от борта яхты отделялась плоскодонка.

— Спускайся по ступенькам, — сказал Уайлд. Он держал девушку за руку, чтобы у нее и мысли не возникло в последнюю минуту броситься в воду. Она остановилась на последней ступеньке; холодная зеленая вода залила ее туфельки и намочила брюки до колен. Она поежилась.

Подошел Стерн.

— Я надеялся, что ты приведешь ее. Но не хватится ли местная полиция?

— Не раньше завтрашнего утра, — ответил Уайлд.

Марита шагнула в лодку и села посередине, напротив Стерна. Уайлд устроился на корме. Дождь пробуравливал воду. Марита опустила голову; намокший платок набух и сполз под тяжестью воды.

Стерн подгреб к кремовому корпусу яхты, вставил весла в уключины, облив водой зеленый свитер Мариты, и взобрался на палубу. Там он закрепил концы, а потом, склонившись над Уайлдом, сказал:

— Лучше отдай мне пистолет.