Стерн погасил свет, и двое мужчин вышли на палубу, закрыв за собой люк. Занавески были красными, и в каюте было очень темно.

Уайлд прислушивался.

Он был окружен шумами: судно скрипело, снасти хлопали, когда шлюпка ныряла вслед за якорем; в трюме бурлила вода, стонал ветер, а в трех дюймах от его головы билось море. Воздух был тяжелым.

— Джонас, — мягко сказала Марита.

— Мне нужно перед тобой извиниться.

Он услышал шелест ее дыхания. Удивительно, что она еще могла улыбаться.

— Ты извинился, когда не убил меня, Джонас. Ты хочешь, чтобы я закричала? Я могла бы наделать много шуму, пока они не заткнут мне рот.

— Он же сказал, что при таком ветре даже если кто-нибудь и услышит твой крик, то скорее всего примет его за птичий, не говоря уж о том, что все равно будет непонятно, откуда он. И тебя обязательно убьют. Лучше подождать.

На палубе раздался звук шагов и послышался скрип лебедки. Все еще отягощенная якорем, «Реджина А» накренилась направо. Дежурный на пирсе, да и любой рыбак-фанатик, находившийся неподалеку на берегу, сочли бы этот день не лучшим временем для выхода в море. Но все они знали «Реджину А» и понимали, что Джон Балвер и его команда справятся с судном в любой ситуации.

Зазвенела якорная цепь, и послышался гулкий удар, когда она прошла сквозь полуклюзы. Уайлд слушал, как снасти с щелканьем вставали в свои ячейки. Главный парус тихонько скрипнул при поднятии. «Реджина А» еще больше накренилась, вставая на нужный курс. Она двигалась медленно, по широкой дуге, мимо лодочной станции, направляясь к выходу из гавани. Теперь они уже могли почувствовать морскую зыбь. Плавание началось. Последнее плавание Уайлда. Это звучало как заглавие какой-нибудь книжки.

— Джонас, что они собираются с нами сделать?

— Боюсь, зададут тебе несколько вопросов. Им придется. Они ничего о тебе не знают и не знают, насколько много ты о них знаешь.

— Это я понимаю. Какие методы использует Стерн?

— Понятия не имею. Мне никогда не приходило в голову задавать ему вопросы на сей счет. Но он специалист.

— Меня тренировали не отвечать на вопросы, — сказала Марита задумчиво. — Но было бы лучше знать метод заранее. А потом они затопят яхту? Но сначала им нужно будет подплыть достаточно близко к Англии, чтобы успеть высадиться. Это даст нам несколько часов.

— Нет, — сказал Уайлд. — Мы будем мертвы задолго до затопления яхты. Они убьют нас, как только узнают то, что им нужно или как только придут к заключению, что ты не собираешься им ничего говорить. Они подождут, пока судно не будет видно из Гернси, а затем позволят нам погрузиться на дно Ла-Манша. И мы пробудем там очень долго. Этот метод я часто использовал сам. Отсутствие тела всегда затрудняет расследование.

— Значит, нужно выбраться отсюда как можно скорее.

— Да, — согласился Уайлд без особого оптимизма.

— Джонас, Стерн поймал тебя в ловушку, потому что ты его не подозревал. Потому что вы с ним работали вместе столько лет. Потому что он твой друг.

— Да, — снова согласился Уайлд.

— Но теперь-то все разъяснилось, Джонас. И у тебя есть то преимущество, что ты очень хорошо его знаешь. Ты знаешь, что он сделает, как он отреагирует.

— Стерн научил меня всему, что я знаю, — сказал Уайлд. — Стерн и Балвер.

— Ты не должен сдаваться, Джонас. Ты не должен дать себя победить. Я попытаюсь найти в себе силы и не отвечать на вопросы, только если буду уверена, что ты собираешься их уничтожить, Джонас. Ты можешь скатиться с этой койки?

— Да, но яхту тряхнет, и они спустятся вниз.

— Если бы ты только мог добраться до палубы, Джонас, тогда… — Марита замолчала, потому что открылся люк.