Было заметно, как он с облегчением выдохнул и начал искреннее улыбаться.

— Как же тебе повезло с друзьями… — прошептала мама с добротой и теплом в голосе.

А потом словно опомнившись, снова принялась бегать туда-сюда.

— А мне всё равно интересно, — Милана наклонилась вперёд, — как ты на это смотришь? Ведь вся страна говорит о тебе как о герое.

— Вашей заслуги в этом не меньше. — Спокойно произнес я.

— Вот он какой, наш герой, — Юра поднял бокал. — Чтоб у него всегда был мир, который время от времени надо спасать и мы… которые всегда ему помогут в этом!

Все снова рассмеялись. А отец довольно улыбнулся и кивнул мне. В его глазах была гордость. Та самая, которую не нужно выражать словами. Гордость за сына, который стал больше, чем просто продолжение рода.

Мы чокнулись. Мама, довольная, наблюдала за нами, стоя в дверях, с полотенцем в руках. Сколько бы я не звал её за стол, она постоянно отказывалась, ссылаясь на то, что пироги сами себя не принесут на стол и не съедят. А она успеет ещё посидеть.

При этом то, что у нас были для этого слуги, её нисколько не волновало. Этим, пожалуй, и славился род Волковых в округе. Правда теперь уже не только этим…

И в этот вечер мне впервые за долгое время стало по-настоящему тепло. Не от вина, не от огня в камине, а от мысли, что есть место, куда можно вернуться. И люди, которые всегда будут рядом, несмотря на расстояние.

Отец вдруг наклонился ко мне, чуть понизив голос:

— Скажи-ка, сынок… А что это у тебя за девушки? — он кивнул еле заметно в сторону Ани и Миланы. — Вижу, как ты их держишь рядом. Невесты? И сразу две? — Изогнул он одну бровь, после чего шумно прочистил горло и продолжил. — Похвально, конечно… но… справишься ли сразу с двумя? У нас ведь как бы не принято так…

Я фыркнул.

— Ну какие ещё невесты, отец? Это мои товарищи. Из боевой звезды.

Он усмехнулся, прищурившись, будто оценивал каждую мимику на моём лице.

— Мне-то можешь не ездить по ушам. Я ж не слепой. Чего я не вижу, как они на тебя смотрят? — он сделал паузу, затем добавил с оттенком довольства: — Такие взгляды просто так не бывают. Тут или любовь, или война. Но не понятно, что страшнее.

Я покачал головой, пытаясь скрыть смущение под маской спокойствия.

— Отец… хватит…

Дело в том, что он говорил громче, чем собирался. В целом как и всегда. И ни одно его слово не звучало шепотом, как он предполагал. Обычно, люди просто притворялись, что не слышат, подыгрывая ему.

— Но в любом случае, — он положил тяжёлую ладонь мне на плечо и слегка сжал, — я горжусь тобой. За то, кем ты стал. За то, кем остаёшься. Род Волковых в надежных руках!

Он хлопнул меня по плечу и снова распрямился, как настоящий командир, словно только что провёл не разговор, а успешную операцию по выведению сына из внутренней замкнутости.

Аня в этот момент заправила прядь волос за ухо — медленно, аккуратно, но я заметил, как её пальцы немного задрожали. Она старалась не смотреть в нашу сторону, но уголки её губ сами собой приподнялись в легкой улыбке.

Милана же, сидевшая чуть дальше, фыркнула, прикрыв рот рукой. Лицо у неё было слегка красное — не от вина, не от смеха, а от того, что она явно услышала больше, чем рассчитывала. Юра, заметив это, тут же поддел её:

— Ты чего-то больно сильно раскраснелась. Смотри, сейчас сольешься по цвету с этими помидорами.

— Заткнись, Юра, — коротко ответила она, но без зла. Только чтобы сохранить лицо. — За собой следи лучше.

Сашка Жилин, сидевший рядом, даже перестал есть, уставившись на нас с выражением «ой, вот это поворот».

— Чем дальше будешь заниматься? — спустя какое-то время задал вопрос Юра.