|
Алекс хотел выкрикнуть: «С чего это ты взяла, тупая дура, что я жду тебя?», но его удивление было так велико, что он, будто поддразнивая жену, лишь открыл рот. На миг у него мелькнула мысль (от которой он чуть не расхохотался): уж не произошел ли с его женой какой‑нибудь несчастный случай, из тех, о которых пишут газеты? Может, ей на голову упало что‑то достаточно тяжелое, чтобы она потеряла сознание, но недостаточно тяжелое, чтобы проломить череп. И вот, пожалуйста!! У этой чокнутой отшибло память, только… не всю, а частично, после чего Саманта, не по своей вине конечно, забыла, какие у нее с мужем отношения. Она, бедная, наверное, решила, что они занимаются любовью каждый день. Как будто увидев что‑то ободряющее во взгляде Алекса (он так и не понял что), Саманта заулыбалась еще шире и своей нетвердой походкой стала обходить кровать, чтобы подойти к нему. Алекс по‑прежнему был не в состоянии вымолвить ни слова. Он не понимал, какого черта она ведет себя так, но в груди вновь начала подниматься злоба, отошедшая было на задний план. Миссис Тревор с трудом повернула налево, словно неопытный водитель в узкую улочку. Она на секунду приостановилась, когда ей на глаза попались разбросанные по полу лекарства и другие принадлежности из аптечки. Тревор поймал ее взгляд и сам посмотрел в ту сторону. Он уже позабыл про этот хлам, выброшенный вместе с полкой из шкафа жены. Саманта, не переставая улыбаться, пробормотала:
– Сколько коробочек! – и захихикала, совсем как маленькая девочка, рассматривающая порнографию. Затем она подняла голову, и Алекс понял, что ее ничуть не смутила выпотрошенная аптечка, либо… она была так пьяна, что до нее просто не дошло, что это такое. – Дорогой, – пробормотала она еще раз и… опять захихикала. – Я… я… – Она не договорила, прыснув со смеха. – Как хорошо, что ты дома, – закончила она наконец. – Ты – ДОМА! – отчетливо произнесла она. Улыбка не сходила с ее лица; язык, словно маленькая змейка, выглядывал из полуоткрытого рта, касаясь сухих губ с остатками помады. – Дорогой! – Она подошла к кровати и села. Тревор почувствовал запах виски, и его передернуло. Пока она приближалась к нему, Алекс еще был под впечатлением от необычности ее состояния, но теперь, когда он, увидев разбросанные лекарства, вспомнил о том, как всего полчаса назад сходил с ума от головной боли и так и не смог найти аспирин, его душой снова безраздельно овладела злоба. Теперь его уже не интересовало, почему и где напилась Саманта и с чего это вдруг ей вздумалось изображать перед ним любящую жену. Он был в бешенстве. И хотя головная боль почти прошла, он вдруг сразу припомнил все, что когда‑либо вызывало у него недовольство. НИКОГДА еще он не испытывал такой ненависти к ней, как сегодня. Он даже был готов поставить ей в вину то, что родила эту сучку Анну, напугавшую его сегодня так, что он обмочился, как мальчишка. Он был просто в ярости оттого, что жена говорит ему «дорогой», что она садится рядом и ее рука уже елозит по его бедру. Если когда‑нибудь ему и хотелось ее убить, то сейчас это желание стало почти непреодолимым. – Дорогой, я… Ты не хочешь… попробовать меня? – Саманта улыбалась, дыша в лицо мужу парами виски. Она придвинулась еще ближе, рука ее уже подбиралась к его промежности. – Я сегодня думала… о тебе весь день. Почему бы нам не расслабиться? У меня вчера закончились… эти дела, и… ты… можешь не вынимать, когда будешь… когда будешь… Ну, ты понял. – Она захихикала, нащупав сквозь брюки вялый член мужа. Алекс изо всей силы ударил ее по запястью. Саманта вскрикнула, отдернув руку. – Дорогой? В ее голосе слышалось неприкрытое удивление. Казалось, Саманта совсем этого не ожидала. Последний раз они занимались любовью больше шести месяцев назад. |
