«Вы испытываете меру моего доверия!» – сказал я.

«Может быть, вы считаете меня сумасшедшим?»

«Нет, вы не похожи на безумца.»

«Тогда – лжецом?»

«Вы не давали мне повода так о вас думать».

«Но вы мне все равно не верите?»

«Я выйду в эту дверь вместе с вами, если вам это будет угодно; я верю вам достаточно, чтобы рискнуть и попытаться».

«Все мои дети делали эту же ошибку! – прошептал он. – Ведь та же дверь, что ведет наружу, ведет и внутрь!»

Я начал думать, что он, должно быть, сумасшедший. Минуту он молчал, закрыв голову руками, локтями опираясь о стол и устремив взгляд в книги перед собой.

«Книга, – сказал он громче, – это дверь внутрь и, следовательно, она же – дверь наружу. Я вижу старого сэра Апвода, – продолжил он, закрывая глаза, – и мое сердце переполняется любовью к нему: в каком он из миров?»

«В мире вашего сердца, – ответил я, – то есть, его образ там».

«Все-таки есть по крайней мере один мир, в который не открывается дверь из вашего холла?»

«Весьма с вами согласен, но вещи того мира, их ведь нельзя иметь, хранить…»

«Подумайте еще немного, – возразил он, – когда-нибудь что-либо становилось вашей собственностью иначе, чем если бы попадало в ваш мир? Да, это несколько выше вашего понимания, но сейчас! – сейчас ведь я сказал вам больше слов и открыл больше дверей, чем вам бы взбрело в голову за множество лет!»

Он поднялся, покинул библиотеку, пересек холл и направился прямо наверх, на чердак, очевидно, будучи знаком с каждым из поворотов. Я шел за ним, изучая его спину. Его волосы были длинными, темными, прямыми и блестящими. Одежды были широкими и доставали до пят. Обувь была ему великовата.

На чердаке свет просачивался через края огромных кровельных листов и освещал места, на которых не было настила, и нам приходилось ступать с балки на балку. В центре одного из таких мест возвышалась выгородка с дверью, через которую я проследовал за мистером Рэйвеном в маленькую темную комнатку, чья кровля сужалась вверху и под наклоном проходила сквозь кровлю.

«Вот дверь, о которой я вам говорил», – сказал он, указывая на продолговатое зеркало, которое стояло на полу, напротив стены. Я встал перед ним и увидел в нем наши фигуры, неясно отраженные в его пыльной поверхности. Что-то было в нем такое, что меня обеспокоило. Оно выглядело старинным и заброшенным, но, несмотря на его довольно заурядный вид, орел с распростертыми крыльями, взгромоздившийся наверху, выглядел угрожающе.

«Как зеркало, – сказал библиотекарь, – оно несколько выцвело с годами, но это не имеет никакого значения, ведь дверью его делает свет».

«Свет? – возразил я. – Но здесь нет никакого света!»

Он не ответил мне, но потянул за маленькую цепочку на противоположной стене. Я услышал скрип, и верхушка комнатки стала медленно вращаться по кругу. Он остановился, посмотрел на свои часы и снова потянул.

«Время подходит! – сказал он, – Вот-вот пробьет полдень!»

Верхушка комнаты еще минуту или около того вращалась и скрипела. Затем он потянул за две другие цепочки, то за ту, то за эту, и вернулся к самой первой. Еще миг – и в комнатке стало значительно светлее: лучи света падали на зеркало, расположенное на противоположной стене, и в пыльном воздухе я увидел дорожку из отраженных лучей, направленных на зеркало, лежащее на полу. Но от последнего они уже никуда не отражались, мне показалось, они уходят куда-то вглубь зеркала, и нигде в комнате не было второго пятна света или зайчика.