– Тогда, – сказал я, чувствуя себя пустым и никчемным, – не будете ли вы столь добры и не покажете ли мне ближайшую дорогу к дому?

– Вот уж, конечно, немало путей найдется!

– Скажите же, как найти ближайший?

– Я не могу, – ответил ворон, – мы с вами используем разные значения одних и тех же слов. Мы иногда не можем объяснить людям то, что им необходимо знать лишь потому, что они хотят знать что-то другое и поэтому только поймут нас неправильно. Дом всегда на расстоянии вытянутой руки, а как попасть туда, вам объяснять бесполезно. Но вы туда попадете, вы должны туда попасть, вам надлежит там быть. Все, кто не дома, должны туда попасть. Вам казалось, что вы дома, когда я нашел вас, но, если бы это место было бы вашим домом, вы бы никогда его не оставили. Никто не может покинуть свой дом. И никто и никогда не окажется дома, пока не войдет в него.

– Загадка на загадке! – воскликнул я. – Я шел сюда не затем, чтобы разгадывать шарады!

– Нет! Но вы пришли, и обнаружили, что загадки вас дожидаются с нетерпением. Да вы и сами лишь загадка. Все, что вы называете шарадами, – правда, и выглядит так оттого, что вы сами не настоящий.

– Чем дальше, тем хуже! – воскликнул я.

– И вам придется найти ответы! – закончил он. – Эти проблемы будут вставать перед вами до тех пор, пока вы не научитесь понимать сами себя. Вся вселенная – это загадка, которая просится к вам в гости, а вы держите дверь на замке.

– Сжальтесь надо мной, скажите, что я должен делать, куда мне идти?

– Чем же я могу помочь вам в вашей суете, или как я покажу вам дорогу туда?

– Если я не могу попасть домой, хотя бы покажите мне кого-нибудь такого же, как я.

– Я не знаю никого такого же, как вы. Но существа, более всего похожие на вас, находятся вон там.

Он показал клювом. Я ничего там не увидел, заходящее солнце слепило мне глаза.

– Что ж, – произнес я с горечью, – не могу заставить себя почувствовать, что мы договорились. Меня оторвали от дома, покинули в странном мире и не научили, как и куда я должен идти и что и как я должен делать!

– Вы забыли, – сказал ворон, – что, когда я привел вас, а вы отвергли мое гостеприимство, вы без опаски достигли того, что вы называете своим домом, теперь вы только пожинаете плоды своего решения. Спокойной вам ночи.

Он отвернулся и медленно пошел прочь, вознеся над землей свой клюв. Я стоял окаменев. Да, это, конечно, правда, я сам виноват, но разве я не затем сюда пришел, чтобы искупить свои ошибки? Мое сердце ныло, я не мог выбрать дорогу, у меня не было ни какой-то определенной цели, ни надежд, ни желаний. Я проводил взглядом ворона, хотел было последовать за ним, но почувствовал, что это ни к чему.

Наконец, он нашел что-то, перенес вес всего своего тела на клюв и несколько мгновений энергично выкапывал это что-то.

Затем, трепеща крыльями, он поднял голову, и подбросил нечто высоко в воздух, взмахнув клювом. В это мгновение солнце село и стало очень быстро темнеть, но, будто маленькая огненная мушка, что-то продолжало сиять и пульсировать огоньком, только более желтым и сильным, рядом со мной. Оно кружилось над моей головой. Я повернулся и последовал за огоньком.

Здесь я вынужден прервать свой рассказ, чтобы заметить вам, какой постоянной внутренней борьбы требует от меня нужда рассказывать о том, что поддается описанию лишь с известной приблизительностью. Описываемые мною события, по своей природе и в связи с теми созданиями, которые принимали в них участие, столь невыразимо отличаются от тех, что мне удается описать своими убогими словами, что я могу представить их вам лишь как данность, в образах и языком их собственного мира – то есть тем, чем они мне показались.