Лианна прекрасно поняла послание Ранда, как будто оно было высечено на камне: «Я вернусь».

Хозяин постоялого двора радостно приветствовал Ранда в дверях таверны. На морщинистой щеке Ладжоя был виден свежий след штукатурки.

— Да, мой друг. Разве кто-нибудь сомневался в этом? — улыбнулся рыцарь.

Это была первая улыбка после бегства из Буа-Лонга. Вот уже два дня Ранд, крадучись, пробирался по лесам и болотам Пикардии.

— Только те, кто совсем тебя не знает, — Ладжой изучающе посмотрел на Ранда. — Что с тобой случилось?

— Я навестил свой новый замок.

Ладжой озабоченно нахмурился.

— Тебе нужно умыться, хорошо поесть, а также подлечить ушибы и ожоги, — сказал он, — Ты уже побывал в Ле-Кротой?

— Да, остальные мои люди ждут дальнейших приказаний.

— Ранд! Ранд! — послышались радостные крики детей.

Одетые кто во что горазд, они шумной толпой выскочили из дверей, оттолкнув Ладжоя.

— Где ты был, Ранд?

— Посмотри, как вырос мой котенок!

— Почему ты такой грязный?

— Ты принес свою арфу?

— А у меня в прошлом месяце выпало два зуба.

Ранд наклонился и с трудом заключил всех в объятия, потом, улыбаясь, взглянул на Ладжоя.

Старик отвесил ему поклон.

— Добро пожаловать, милорд!

Ранд от души рассмеялся. Выпрямившись, он подмигнул детям и, пообещав им вечером спеть перед сном балладу, вслед за Ладжоем вошел в таверну.

В нос ему ударил запах свежей штукатурки и горячего хлеба. Усталость и голод сразу дали о себе знать; Ранд поднес руку ко лбу, покачнулся и начал медленно оседать на пол.

С неожиданным проворством к нему подскочил Ладжой.

— Проклятие! Это все равно, что держать падающий дуб! — он с трудом усадил Ранда на скамью и рявкнул: — Мари, принеси нашему господину поесть и выпить. Ради Бога, поскорее, женщина!

Крайне раздосадованный своей слабостью, Ранд вытер рукавом лоб, покрывшийся крупными каплями холодного пота, и разразился редким для него ругательством. Лишь съев три порции жаркого и несколько ломтей теплого хлеба, он наконец-то почувствовал себя самим собой.

— Итак, — сказал Ладжой, внимательно глядя на рыцаря. — Ты был гостем Жерве Мондрагона. Мы только вчера узнали об этом.

Ранд насторожился.

— Кто сказал вам?

Ладжой пожал плечами.

— Не знаю, он нам не представился. Этот человек возвращался из Агинкура, то ли азиат, то ли перс. Я совсем не разбираюсь в восточных лицах.

Ранд задумался, ему не был знаком человек с подобной внешностью, нужно расспросить о нем Джека.

— Как долго ты находился в Буа-Лонге?

— Восемь дней в подземелье замка.

Ранд вздрогнул, вспомнив, как подступающая вода неумолимо приближала к нему потолок. Если бы не Лианна…

Ладжой осторожно дотронулся до шишки на лбу Ранда.

— Ты ударился?

Ранд кивнул.

— В меня попал камень, когда я взорвал выход из подземелья.

— Взорвал? Что ты имеешь в виду?

— Я обнаружил порох и устроил взрыв, чтобы открыть дверь.

— Господи, ты же мог убить себя!

— Мне и так грозила смерть. Я знал, что делал, — на губах Ранда заиграла улыбка. — Меня обучил мастер своего дела.

Он никогда не думал, что будет гордиться этим. «О, Лианна, как многому мы могли бы научиться, если бы только любили и доверяли друг другу», — пронеслось у него в голове, — Как дела у Джека и Дилана?

— Я отношусь к ним, как к своим сыновьям, — улыбнулся Ладжой.