Стивен интересуется, какие у него планы. Он написал книгу? А почему бы ее не перевести, хотя бы частично? Почему не показать литературному агенту? Он знает одного и может их познакомить. Эдуард следует его совету и на свои жалкие гроши оплачивает перевод первых четырех глав, включая и знаменитый сексуальный эпизод с Крисом в детской песочнице. Агент несет их в издательский дом «Макмиллан». Ответа нет долго, но говорят, что это нормально. Как-то утром он пошел посмотреть, как выглядит здание, где решается его судьба. У входа два черных служителя разгружают грузовичок с кузовом, битком набитым толстыми конвертами. Два, а то и три кубометра рукописей, с ужасом прикидывает Эдуард. И ужасней всего то, сокрушается он, что где-то наверху, на одном из этажей, сидит незнакомый ему тип, который возьмет один из конвертов, откроет его, увидит английское название «That’s me, Eddy» и начнет читать. Возможно, он увлечется, прочтет все четыре главы и, не дожидаясь вызова, пойдет к начальнику и скажет, что среди кучи макулатуры ему попался шедевр нового Генри Миллера. Однако вполне может статься, что этот тип пожмет плечами и, без долгих размышлений, бросит рукопись в кучу забракованных. Если бы он мог его увидеть, заглянуть в глаза человеку, от вкуса, настроения, каприза которого зависит, останется или нет Эдуард Лимонов прозябать в тоскливой толпе неудачников… А может, его судья – вон тот молодой человек, который входит в холл торопливым шагом человека, знающего здешние места? Костюм, галстук, очки без оправы, по виду – откровенный болван… Есть от чего свихнуться.

На сколько человек готовить завтрак, Дженни определяет утром по количеству стаканов, которые находит на низком столике перед камином. Стивен часто возвращается вечером не один, чем возбуждает острое и болезненное любопытство Эдуарда. Мне немного неловко об этом говорить, но у него есть привычка оценивать женщин, присваивая им некую классификацию – A, B, C, D, E, как в школе, и это ранжирование имеет смысл не только сексуальный, но и социальный. Особняком стоит только Елена, которая всегда расценивалась им как квинтэссенция всего самого лучшего – если, конечно, он ее не переоценивал. В его жизни было много D и даже Е: ты имеешь с ними дело, но гордиться тут нечем. А куда поместить Дженни? Предположим, что в категорию С. Женщины, попадающие в постель Стивена, те же самые, каких встречаешь на вечеринках у Либерманов, – все высшей категории. Как, например, та английская графиня, не очень хорошенькая, но очень шикарная: как утверждала Дженни, в ее замке в Англии три сотни слуг.

«Три сотни слуг!» – повторяет Дженни с такой гордостью, словно этот замок принадлежит ей; но больше всего изумляет Эдуарда то, что она восхищается абсолютно искренне, радуясь и за графиню, и за себя, которой выпало счастье ей прислуживать. Когда Стивен, весьма дружелюбно, представил его пресловутой графине как «бойфренда нашей милой Дженни», Эдуарду хотелось провалиться сквозь землю. Он не сомневается: попади они на пустынный остров, графиня нашла бы его соблазнительным. Но здесь, в качестве любовника гувернантки с толстыми икрами… Как сексуального партнера это его уничтожает полностью. С ним все ясно, и из-за этого он страшно злится на Дженни. Его начинает раздражать ее добродушие, ее манера быть всегда довольной своей судьбой, сидеть, раздвинув толстые ляжки, выдавливать угри на носу в его присутствии.