Дежурный по кораблю. 1915 г.

Стремление вырваться из порочного круга уже сложившихся узких догм Генмора проявилось в проведенном Н.О. Эссеном 28 июля 1914 г. шведском походе, в плавании флота 26–27 августа 1914 г. вдогонку за проводившей у Либавы демонстрацию германской эскадрой ("Андрей Первозванный", с. 59–62), в смелом до безрассудности штормовом поисковом рейде "Рюрика" с "Палладой" 14/27 сентября 1914 г. в немецкие воды вглубь южной Балтики. Катастрофа, спустя 14 дней постигшая "Палладу", стала ничем иным, как возмездием за такое невнимание к штабной работе. Странным образом к судьбе крейсера прикоснулась тогда судьба и "Павла I". Об этом оставшемся до наших дней в безвестности повороте судьбы автор узнал из переписки с бывшим штурманом корабля Б.Л. Дандре (1889–1965). Счастливо, не в пример других "бывших", избежал он гибели в советское лихолетье, пережив Соловки и сибирскую ссылку (воздаяние за службу большевикам в гражданской войне на море), и нашел приют в городе Трубчевске Брянской области, откуда и написал автору после публикации в "Красной Звезде" (от 26 сентября 1964 г.) его статьи о крейсере "Варяг". Борис Львович работал над своими мемуарами и нуждался в сведениях из истории войны на Балтике. Тогда-то и поделился рассказом об обстоятельствах, предшествовавших гибели "Паллады". Вот что говорилось им о тех днях в очерке "Гибель "Паллады", который с 1962 г. он тщетно предлагал разным периодическим изданиям той застойной эпохи:

"Шел второй месяц войны, дредноуты наши еще довооружали в Петербурге. Вся наша сила была в устаревших линкорах, 2-х бригадах крейсеров, 7 эсминцах, в подлодках. Понятно, отбросили бы нас немцы в первые же дни к о. Гогланду, не стой мы на центральном минном заграждении, прикрывавшем залив от о. Нарген до Реншера на финляндском берегу. Стояли мы обычно на Ревельском рейде, иногда перед Гельсингфорсом в 2-х часовой готовности, реже в 4-х часовой. Первые дни напряженности сменились военными буднями. Крейсера стояли в Тверминне, выходили по двое нести дозор в горле залива. Эсминцы начали (с 15 сентября) постановку мин у немецких берегов, оборона переходила в оперативную. Но нам на линкорах оставалось только ждать, когда потребуется разрядить по целям свои орудия, и это становилось скучным, начальник бригады и приказал, чтоб занять офицеров, организовать на кораблях военно-морские игры.

"Нам на "Павле I" ("Руслане") достался вариант прорыва заграждения противником на южном направлении. Я уже 2 года плавал штурманом и достаточно наторел в вычерчивании всяких кривых охвата. Мы начали игру без особого увлечения — кому мечталось поплавать на крейсерах, кому на эсминцах. 27/IX старого стиля, 10/Х нового, крейсер "Адмирал Макаров" был атакован подлодкой и с трудом от нее увернулся. Командир наш, капитан 1 ранга Небольсин, прочтя радио, пожал плечами, сказал: "И к чему гонять в дозор крейсера — это же приманка для подлодок, идут средним ходом, длинные, неповоротливые, крейсера надо держать в Тверминне, за боннами, выходить, когда немцы пошлют крупные корабли, а в дозор посылать большие эсминцы — и район охватят больший, и угля меньше сожгут, и лодка сама от них шарахнется. Ну-ка, штурманы, решите задачу: возьмите прямоугольник длинной 6 миль, шириной 1,5–2 мили. Крейсер идет посредине 10 узлов, подлодка в его носовых курсовых углах, считайте, что перископ заметит в 5 кабельтовых. Проверьте, сумеет ли увернуться на расстоянии 1, 2, 3, кабельтова".

Но уже к вечеру на корабль просочились слухи о принятом будто бы в штабе и воспринятом всеми с чувством облегчения решении прекратить посылку в дозор слишком уязвимых больших крейсеров. Поэтому и решение командирской задачи, превращавшейся теперь в не имевшее особой срочности академическое упражнение, из-за позднего времени отложили на следующий день.