Еще не состоялось, к сожалению, исследование, которое во всех обстоятельствах могло бы раскрыть роль и влияние на ход войны всех тех стихийно и несогласованно действовавших пяти центров власти (государь, МГШ, министр, командующий флотом и учрежденный в 1916 г. при Ставке морской штаб). Но поразительна крайняя стратегическая беспомощность (если не сказать прямо — бездарность) двух адмиралов И.К. Григоровича и А.И. Русина, имевших право личного доклада Государю, оба пользовались, что было крайней редкостью, стойким его доверием и оба, сообразно своим высоким должностям, должны были убедить императора в необходимом для спасения флота России и династии решении проблем, которые странным образом, особо ясно и реально замыкались на судьбе "Павла I" и "Андрея". В этом, говоря без преувеличений, состоял высший гражданский долг этих двух адмиралов. Таков был заговор против корабля, носившего имя оказавшегося для русской знати неугодным императора.

Первой проблемой должно было стать ясное и твердое понимание того обстоятельства, что весь третий год войны выявил и непререкаемое назначение "Павла I" (и его собрата "Андрея Первозванного") на роль главного стража Рижского залива. Следовало наконец осознать, что для этих кораблей, всю войну не имевших определенного назначения, наступал их звездный час. Об этом со всей обстоятельностью профессор Б.Б. Жерве (1878–1934, последствие тюрьмы НКВД) писал в предисловии к уникальному в советской истории исследованию проф. Н.А. Данилова (1867–1934) "Смешанная операция в Рижском заливе в июне-августе 1916 г." (Л., 1927, с. XXXVI–XXXVII).

Признавая "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" малоподходящими для совместного с дредноутами боя на Центральной или Передовой позиции, Б.Б. Жерве (участник боевых действий Владивостокского отряда крейсеров) считал их (вместе со "Славой" и "Цесаревичем") способными создать надежную оборону Рижского залива, для преодоления которой немцам пришлось бы применить "не менее двух дивизий из сильнейших своих кораблей додредноутного типа". Базирование и сообщение по Моонзунду не могли составить непреодолимых трудностей. К этому следовало бы добавить, что "Андрей" и "Павел", представляя собой, по признанию Б.Б. Жерве, "весьма сильный тип линейных кораблей додредноутного типа", при должном усилении артиллерии и увеличении дальности стрельбы, могли без сомнения, выдержать бой и с дредноутами. Условия защиты относительно узкого, до 12 миль, пролива диктовали надежную безошибочную тактику — держаться за линией минных заграждений, вести огонь по противнику с недосягаемых для него дистанций, предоставляя кораблям охранения и части своего второго калибра уничтожение пытавшихся форсировать заграждение тральщиков. Это было бы полноценным развитием прежнего использования "Славы", для которой также надо было добиться увеличения дальности стрельбы.

Обстановка на позиции при наличии в охране кораблей минной дивизии позволяла в полной мере осуществить сделанное еще в 1913 г. предложение командира "Новика" Д.Н. Вердеревского о ненужности для линейных кораблей противоминной артиллерии. Вместе со 120-мм пушками корабль можно было освободить и от части башенных 8-дм установок, которые с несравненно большей пользой могли найти применение на береговых батареях Цереля и у Михайловского маяка, район которого не составляло труда вернуть под контроль русских войск. Освободиться следовало и от столь же бесполезного груза тяжеловесных минных аппаратов. С таким предложением в Черном море командир "Пантелеймона" обращался к начальству еще до войны.