Нахмурившись, Бис мрачно защелкал пальцами, изображая мелодию, которая показалась Дженксу похожей на Моцарта, когда он увидел разбросанные машины и разбитые стекла. Трясущимися руками Дженкс достал комочек меда из сумки на поясе и съел его, восстанавливая уровень сахара прежде, чем у него начнут болеть мышцы.

– Как думаешь, все нимфы похожи на эту? – спросил Дженкс, радуясь, что грязная вода не добралась до его закуски.

– Понятия не имею.

Взмахнув крыльями, Бис взлетел в воздух. Дженкс присоединился к нему, подлетев так, чтобы можно было разговаривать. Ночной воздух казался тяжелым и теплым и необычно душным, пока они летели вниз по улице по направлению к парку. Только малая часть города была обесточена, парк же вообще выглядел нетронутым.

– Может нам стоит проверить Винсета, – сказал Дженкс, и горгулья, вздохнув, развернулся и полетел к свежей траве, чтобы проверить, а Дженкс уже обдумывал завтрашний день. Он обещал помочь Винсету, и он поможет, даже если дело оказывается в дриаде, запертой в статуе воинственной нимфой.

Он должен помочь этим людям, и он должен успеть сделать это до завтрашней полночи.

Глава 3

Даже из своего стола Дженкс мог слышать, как просыпается за рекой Цинциннати. Приглушенный звук радио доносился из третьего по счету дома вниз по улице; тяжелые удары, доносившиеся с далеких заводов, походили на биение сердца и были слышны только пикси и фейри. Гул тысячи автомобилей напоминал улей, который он изводил, когда был ребенком и жил в лесах недалеко от города. Жить в городе не так уж плохо, если ты можешь найти пропитание.

Дженкс в волнении сел в свое любимое кресло, задумавшись о том, как обеспечил семью. Игрушечная мебель, на кресле из которой он так удобно устроился, была куплена в прошлом году на гаражной распродаже за 5 центов. После очистки, повторной обивки шелком паука и набивки тополиным пухом, – подумал пикси, – эта мебель стала лучшей всей, которую он видел, даже лучше той, из магазинов, куда брала его с собой Рэйчел. Даже лучше, чем мебель Трента Каламака. Задумавшись, он провел большим пальцем по плющу, который Маталина вплела в ткань. Она была мастером своего дела, особенно сейчас.

Немного пыльцы скользнуло с него, упав под кресло, но свечение от нее было почти незаметно в луче света, падающем сквозь трещину в бюро. Массивный дубовый стол с его трещинами и укромными местами служил им домом всю зиму, но после того, как Маталина провела вчерашний вечер на колокольне, ожидая его возвращения, она ощутила приход весны, и решила, что пора переехать. Ну, вот они и переезжали.

Громкая болтовня его дочек была едва слышна, так же, как и похабное стихотворение, которое выкрикивали четверо старших сыновей, весело ухватившись за углы стола, сделанного из палочек от фруктового мороженого, и направляясь к слишком узкой трещине.

Маталина громко давала указания, и наконец, крышку стола подняли достаточно высоко. В начале шум стоял невозможный, но потом Маталина отправила большую часть детей найти осиное гнездо и выкрасть часовых. Все его дети пережили зиму. И сегодня они это отмечали, но груз ответственности не давал ему покоя.

Это чувство не было чем-то новым для него, но он был удивлен тем, откуда оно появилось на этот раз. Он всегда сочувствовал пикси, которые жили хуже, чем он, но обычно этим он и ограничивался. Часть него хотела сказать Винсету, что он выбрал плохое место для дома, и проще переехать, выживут при этом новорожденные или нет. Но воспоминание о Ви, беспомощно цепляющейся за него, жгло Дженкса, как огонь, да и запах новорожденных на Винсете заставлял его сидеть на месте, продолжая размышлять.

Джакс был их первым новорожденным, который сумел пережить зиму. Джи, его старшая дочь, выжила в тот же год, проведя всю зиму на руках у Маталины.