Можно ль тужить и не жить

         Нам в обаянии?

         Выйдем тихонько бродить

         В лунном сиянии!

27 декабря 1885

* * *

         Что за звук в полумраке вечернем? Бог весть, –

         То кулик простонал или сыч.

         Расставанье в нем есть, и страданье в нем есть,

         И далекий неведомый клич.

         Точно грезы больные бессонных ночей

         В этом плачущем звуке слиты, –

         И не нужно речей, ни огней, ни очей –

         Мне дыхание скажет, где ты.

10 апреля 1887

* * *

         Я тебе ничего не скажу,

         И тебя не встревожу ничуть,

         И о том, что? я молча твержу,

         Не решусь ни за что намекнуть.

         Целый день спят ночные цветы,

         Но лишь солнце за рощу зайдет,

         Раскрываются тихо листы,

         И я слышу, как сердце цветет.

         И в больную, усталую грудь

         Веет влагой ночной… я дрожу,

         Я тебя не встревожу ничуть,

         Я тебе ничего не скажу.

2 сентября 1885

* * *

         Все, как бывало, веселый, счастливый,

         Ленты твоей уловляю извивы,

         Млеющих звуков впивая истому;

         Пусть ты летишь, отдаваясь другому.

         Пусть пронеслась ты надменно, небрежно,

         Сердце мое все по-прежнему нежно,

         Сердце обид не считает, не мерит,

         Сердце по-прежнему любит и верит.

         Тщетно опущены строгие глазки,

         Жду под ресницами блеска и ласки, –

         Все, как бывало, веселый, счастливый,

         Ленты твоей уловляю извивы.

24 июля 1887

* * *

         Моего тот безумства желал, кто смежал

         Этой розы завои, и блестки, и росы;

         Моего тот безумства желал, кто свивал

         Эти тяжким узлом набежавшие косы.