* * *

         Ночью как-то вольнее дышать мне,

         Как-то просторней…

         Даже в столице не тесно!

         Окна растворишь:

         Тихо и чутко

         Плывет прохладительный воздух.

         А небо? А месяц?

         О, этот месяц-волшебник!

         Как будто бы кровли

         Покрыты зеркальным стеклом,

         Шпили? и кресты – бриллианты;

         А там, за луной, небосклон –

         Чем дальше – светлей и прозрачней.

         Смотришь – и дышишь,

         И слышишь дыханье свое,

         И бой отдаленных часов,

         Да крик часового,

         Да изредка стук колеса

         Или пение вестника утра.

         Вместе с зарею и сон налетает на вежды,

         Светел, как призрак.

         Голову клонит, – а жаль от окна

         оторваться!

<<1842 >>

* * *

         Каждое чувство бывает понятней мне ночью, и

         каждый

         Образ пугливо-немой дальше трепещет во мгле;

         Самые звуки доступней, даже когда, неподвижен,

         Книгу держу я в руках, сам пробегая в уме

         Все невозможно-возможное, странно-бывалое…

         Лампа

         Томно у ложа горит, месяц смеется в окно,

         А в отдалении колокол вдруг запоет – и тихонько

         В комнату звуки плывут; я предаюсь им вполне.

         Сердце в них находило всегда какую-то влагу,

         Точно как будто росой ночи омыты они.

         Звук все тот же поет, но с каждым порывом иначе:

         То в нем меди тугой более, то серебра.

         Странно, что ухо в ту пору, как будто не слушая,

         слышит;

         В мыслях иное совсем, думы – волна за волной…

         А между тем еще глубже сокрытая сила объемлет

         Лампу, и звуки, и ночь, их сочетавши в одно.