Закинув голову, с улыбкой опьяненья,

         Прохладного она искала дуновенья,

         Как будто волосы уж начинали жечь

         Горячим золотом ей розы пышных плеч.

         Одежда жаркая все ниже опускалась,

         И молодая грудь все больше обнажалась,

         А страстные глаза, слезой упоены,

         Вращались медленно, желания полны.

<<1843 >>

ДИАНА

         Богини девственной округлые черты,

         Во всем величии блестящей наготы,

         Я видел меж дерев над ясными водами.

         С продолговатыми, бесцветными очами

         Высоко поднялось открытое чело, –

         Его недвижностью вниманье облегло,

         И дев молению в тяжелых муках чрева

         Внимала чуткая и каменная дева.

         Но ветер на заре между листов проник, –

         Качнулся на воде богини ясный лик;

         Я ждал, – она пойдет с колчаном и стрелами,

         Молочной белизной мелькая меж древами,

         Взирать на сонный Рим, на вечный славы град,

         На желтоводный Тибр, на группы колоннад,

         На стогны длинные… Но мрамор недвижимый

         Белел передо мной красой непостижимой.

<<1847 >>

* * *

<<…>> При отыскании красоты человек жил и мучился. <<…>>

В муках жизни и творчества бывают минуты не то чтоб отчаяния, но беспредельной тоски, какого-то безотчетного позыва, колебания, недоверия и вместе с тем умиления перед прошедшими, могущественно и величаво законченными судьбами исчезнувшего человечества. В этом энтузиазме… перед идеалами красоты, созданными прошедшим и оставленными нам в вековечное наследство, мы изливаем часто всю тоску о настоящем, и не от бессилия перед нашею собственною жизнью, а, напротив, от пламенной жажды жизни и от тоски по идеалу, которого в муках добиваемся. Мы знаем одно стихотворение, которое можно почесть воплощением этого энтузиазма, страстным зовом, молением перед совершенством прошедшей красоты и скрытой внутренней тоской по такому же совершенству, которого ищет душа, но должна еще долго искать и долго мучиться в муках рождения, чтоб отыскать его. Это стихотворение называется «Диана». <<…>>

Последние две строки этого стихотворения полны такой страстной жизненности, такой тоски, такого значения, что мы ничего не знаем более сильного, более жизненного во всей нашей русской поэзии. <<…>>

Ф. М. Достоевский. «Г-н –бов и вопрос об искусстве».