Перед тем как империя Элабон закрыла проходы в Хай Керс, области, прилегавшие к этим горам с северной их стороны, могли с большим основанием считаться цивилизованными, чем те, что прилегали к Ниффет. О том свидетельствовало обилие маленьких городков, где процветала торговля. Именно к такому, сейчас сохранившемуся только в его памяти состоянию Лис всегда и мечтал привести свои собственные владения.

А вот Араджис, имея такой великолепный фундамент для обустройства своего королевства, позволял ему разрушаться. Возможно, эти края на деле были менее процветающими, чем рисовал их себе сейчас Джерин, ведь ему довелось проезжать по ним в довольно юном возрасте. Но он так не думал. Все-таки не настолько он был тогда молод. Он видел признаки перемен, и не к лучшему.

Во многих селениях, оставшихся на местах маленьких городков, пустовали целые здания. Не просто жилые дома, а кузницы, гончарные мастерские, таверны. Какие-то из них вообще развалились до основания. Другие были разобраны местными жителями, чтобы подлатать те строения, которыми еще пользовались. А на пустырях между домами, где раньше, по всей вероятности, стояли другие дома, росли лишь сорняки и кусты.

Многие поля не обрабатывались. Хилые пшеница и ячмень там вели неравный бой за выживание с ежевикой, молодыми деревцами и обычной травой.

— Кажется, у тебя уже не столько людей, как раньше, — заметил Джерин Араджису, стараясь придать голосу как можно больше небрежности.

— Ну и что же? Мне просто нужно следить за тем, чтобы оставшиеся работали усерднее, восполняя отсутствие ослабевших.

Кроме этого, Араджиса ничто не волновало. Джерину захотелось схватить его за ворот туники, хорошенько встряхнуть, чтобы он поумнел, и закричать: что ты творишь, идиот? Разве ты не понимаешь, что если так пойдет дальше, то через некоторое время те крестьяне, что еще у тебя останутся, не смогут прокормить всех твоих воинов? Тогда уже будет неважно, насколько сильно твое войско, потому что ты все равно не выгонишь его на поле боя.

Впрочем. Араджис все равно его не послушает. Он даже близко не поймет, о чем идет речь. И разозлится. Понимая все это, Джерин предпочел уйти, чтобы не наорать на него.

Вэн последовал за Лисом.

— Если бы ты видел выражение своего лица, когда Лучник сказал: ну и что же… — начал чужеземец.

— Если бы он его видел, то все равно бы не понял, что оно означает. — Джерин ударил носком сапога по земле. — Если бы он мог это понять, то не довел бы свои владения до столь жалкого состояния. — Джерин вновь пнул неподатливый грунт. — Мне незачем было настраиваться на войну с ним. Всего через несколько лет здесь все рухнуло бы само по себе.

— Возможно, — сказал Вэн. — А может, услышав скрип, предвещающий катастрофу, он бы сам на тебя напал. И в случае победы занялся бы развалом твоих земель в последующие лет двадцать. А в случае поражения ему бы уже не понадобилось кормить этакую прорву солдат.

Джерин прищурился:

— Весьма трезвый взгляд на вещи. Эй, это я должен так смотреть на них, а не ты.

— А кто жил рядом с тобой в Лисьей крепости все эти годы? — парировал Вэн и покачал головой. — Я не рассуждал так, когда переправлялся через Ниффет, осыпаемый дикарскими стрелами. Я столько лет провел в странствиях, что даже представить себе не мог, что когда-нибудь пущу корни. — Он вновь покивал. — Как и не мог себе представить, что привяжусь к одной женщине так надолго.

— Эти мысли тебя что-то не беспокоят, когда Фанд далеко и не видит, что ты творишь.

— Ну и что? — возразил Вэн. — Если у меня зуд, клянусь богами, я буду чесаться. — Он язвительно усмехнулся.