По дороге Лис остановился у растущей над ручьем ивы. Сейчас ручей был широким и мутным. Летом вода спадала, очищалась и бежала узкой прозрачной лентой к реке. Погладив тяжелые, будто опухшие, ветви дерева, бес оторвал несколько длинных хворостин, перекинул их через плечо и зашагал дальше. Придя в лес, он дошел до ельника, и, вдруг, размахнувшись, швырнул кота на верхушку самого высокого дерева. Кот закружился в воздухе, распустил когти, но ухватиться за ветки все равно не смог, его лапы лишь скользнули по мокрой хвое. С воем, он поехал вниз, похожий на шапку рыжего снега. У земли его легко поймал за шиворот Лис.

— Пойди погуляй, голубь, — сказал бес и кинул его на другую ель.

Кот снова замахал когтями и съехал вниз, где опять был пойман.

— Упрямый какой, — недовольно пробормотал его мучитель и кинул в третий раз.

На этот раз, совсем потерявший голову рыжий, вцепился в широкие еловые лапы и вскарабкался на маковку, откуда вскоре начал жалобно и противно орать. Безжалостный Лис на этот раз обрадовался, хлопнул себя по ляжкам и, зажав в зубах ивовые прутья, полез вверх. Прутьями он накрепко привязал отчаянно сопротивляющегося кота к верхушке ели и огляделся. С высоты было далеко видно. Виделась лесная голая чернота с зелеными островками — путаница ветвей и игл. Видны были поля, недавно начавшие оттаивать и потому покрытые легкой дымкой пара. Проглядывала далекая серая река, вышедшая гулять из берегов, бурная и опасная. Лис проверил крепость узлов, пригрозил пальцем сидящей неподалеку вороне — «смотри не подходи». Ворона неподвижно оглядела кота и беса черными бусинами влажных глаз.

Слезши с дерева, бес лег на землю и стал кататься вокруг ствола ели, на вершине которой светилось рыжее орущее пятно.

Встал, быстро слепил из снега тяжелый снежок, сбил им шишку. Ловко, словно клест, распотрошил ее. Легкие, как пух, семена собрал в ладонь и забросил в рот. Даже не посмотрев на кота, быстрыми шагами скрылся за деревьями.

Когда рыжий понял, что его бросили одного, между небом и землей, прямо под бездонной синевой, над бесконечным сплетением ветров и веток, неба и жизни, он даже на мгновение замолчал. Но страх и непонимание происходящего перекосили его, схватили за сердце. Он заорал снова, задергался изо всех сил, пытаясь зубами достать до охвативших его пут. Прутья впились в него как пиявки, каждое движение лишь выстригало шерсть с кошачьих боков.

Стемнело, небо напоследок прояснилось, высыпали ледяным зерном первые звезды. Колесом телеги кочевника покатила по небу луна. Рыжий замолчал от усталости. Теперь можно было посмотреть вокруг.

Рассвет застал луну где-то на середине пути, она побледнела, но исчезать не собиралась. В небе до полудня был виден ее белый лик. Подул холодный жалящий ветер, пробрал кота, укусил за вытертую прутьями голую кожу. Рыжий поежился и сглотнул голодный ком. Лис все не возвращался. Пошел дождь, сильный и холодный, как снег. Ветер стал плотным, как ладонь он хлестал каплями по голове, глазам, обвисшим усам животного, словно пробуя на прочность его продрогшее и голодное тельце. Кот вымок до шерстинки. Ему хотелось сжаться, чтобы не было так больно и холодно, но прочные путы не пускали, он мог только дрожать. Дождь бил его жгучими плетками воды, привязывая к боли, от которой щипало глаза.