От подножия старинного строения – восходящего, наверное, еще к середине благословенного правления рода Ловров - расползалось пятно опустошенности, постепенно заполняемое ручейками недовольства. Низу без особого труда ухватил за самый кончик гнев Наризы и потянул на себя, рассмотрел его со всех сторон, чтобы тут же небрежно откинуть в сторону. Чужая злость мало интересовала его. Гораздо важнее был еще не родившийся звук голоса.

- Низу! – приказал этот самый голос. – Поднимись!

Лис нырнул в ворота и, оказавшись под крышей на длинной галерее, принялся выжимать полы своей рубашки. Теплая вода тонкой струйкой потекла по загорелым пальцам оборотня и закапала на пол. И после этого рубашка оказалась почти что сухой. Улыбнувшись самому себе, Низу тряхнул длинными прядями, в живописном беспорядке облепившими его голову, и побежал к лестнице. Бежал он вовсе не потому, что хотел поторопиться и выслужиться, нет, ему нравился сам процесс бега, и то, как ветер шевелит одежду, волосы, оглаживает острые лисьи скулы и шелестит в ушах. Взлетев по лестнице, лис изящно затормозил перед дверью в покои повелительницы, отряхнул рубашку, в последний раз провел рукой по волосам – на самом деле это было совершенно бесполезно, и из чистого озорства отрастил себе пару острых ушек и пушистый хвост, принявшись задорно хлестать им по рукаву. Повелительница не обратила на шалость внимания, поскольку стояла спиной к дверям, перебирая флакончики на столе. Даже не принюхиваясь, Низу ощущал ядовитые испарения, исходящие от маленьких стеклянных пузырьков со вполне невинными наклейками.

- Звали, госпожа? – спросил он, пытаясь отгородиться от смрада ядов.

Резко повернувшись, хозяйка впилась ногтями в подвешенный к поясу крупный медный медальон. Низу согнулся пополам, стараясь справиться с ударом боли. Скукожившись, сжавшись до размера мелкой пули, боль ушла вглубь тела, оставив на поверхности только неприятное покалывание. Хвост и уши мигом исчезли, а сам Низу с трудом поднялся с пола.

- Ты забываешься, раб, - холодно сказала повелительница, медленно опускаясь в резное кресло.

Низу с трудом сумел пробормотать какие-то жалкие оправдания, давясь кровью и собственной гордостью. Поднялся. Повелительница сменила гнев на не менее разрушительную милость, погладила его по щеке – даже прикосновение нежного шелка серой перчатки вызвало у оборотня дрожь отвращения – и откинулась на спинку. Маска мрачно и пугающе белела из-под капюшона.

- Гильдия выслала сюда парочку, хм… героев, - хозяйка позволила себе смешок, от которого волоски на коже вставали дыбом. – Два мага – огненный и черный. Потрудись, чтобы они не доехали до нас. И, запомни, если хоть кто-нибудь неприглашенный мной переступит пределы сада, ты очень об этом пожалеешь.

Острый ноготь царапнул по медальону, перечеркивая наискось искусно отлитую морду лиса. Низу прикусил губу, сдерживая стон. Поклонился, вновь захлебываясь гордостью и еще – злостью.

- Будет сделано, хозяйка.

Он уже собрался уйти, унизительно пятясь к дверям, но невидимая рука удержала его за ворот.

- Постой. С ними едет кто-то еще, я его не вижу. Возможно, это сильный белый маг, возможно – кто-то просто обчистил хранилище чаров. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто это и привел ко мне.

Низу вновь поклонился и с поспешностью скрылся за дверями. Пробежав, прихрамывая, до конца коридора, он вывалился на узкую черную лестницу, сполз на ступени и закрыл глаза. Уснувшая на время разговора боль вновь потекла по жилам, царапая нервы ржавыми ножами.