– Это, несомненно, грех, но со стороны маркиза Вантано и графини Бронуа, а не со стороны наивного ребенка. Вы слишком к нему строги, друг мой Ихелито.

– Зачем ты приказал убить мастера?! Ведь он отдал тебе долг! – закричал внезапно появившийся рыжий мальчик.

Он вышел из-за спин церковных иерархов и стал между ними и картиной. Возможно, мальчик слышал часть разговора, потому что свои претензии он высказал именно старшему пастырю Ихелито. Тот не счел нужным ответить разгневанному ребенку, а может, просто растерялся. Мальчик замолчал и насупился, видно было, что он очень расстроен. Архипастырь перевел взгляд на Ихелито, собираясь задать вопрос, как мальчик произнес:

– Мама! Мамочка!

– Листик, доченька, что произошло? – раздался мелодичный голос за спинами священников.

Резко развернувшись, они увидели двух девушек, одна, рыжеволосая, была очень красива, а вторая, бронзововолосая, – ослепительно красива! Архипастырь в отличие от Ихелито, который окончательно растерялся, удивленно поднял бровь – девушки были обнаженными и вошли в комнату с балкона. Но кабинет находился на пятом этаже, не могли же эти девушки влезть по отвесной стене? Да еще в таком виде пройти через весь город к дворцу архипастыря? Хотя раздеться они могли перед тем, как лезть на стену. Но тогда возникает вопрос, зачем они раздевались и как поднялись по гладкой и отвесной стене?

– Мамочка, забери меня отсюда! Они все злые! Они убили… – Листик бросилась к рыжей девушке и обняла ее, та успокаивающе гладила, как оказалось, девочку по голове.

Затем они вышли на балкон и превратились в драконов, девушка – в большого изумрудно-золотистого, девочка – в такого же, только в четыре раза меньше. Драконы стремительно ушли в небо.

– Люди – самый коварный, вероломный, кровожадный, злобный вид разумных. А еще они готовы убивать других и себе подобных из-за золота и власти, значит, они корыстные, жадные, не знающие сострадания… – Бронзововолосая замолчала и пошла к балкону. Встав в дверях, сказала: – Дальше продолжите сами, мне некогда.

Бронзовый дракон взмыл в небо.

Опомнившийся Ихелито закричал:

– Они ведьмы! Демоны! Сжечь их!

– Сначала догоните, – усмехнулся архипастырь и спросил: – Что это за история с мастером Лирамо? О чем этот мальчи… Девочка так возмущенно говорила?

– Мастер Лирамо мне задолжал большую сумму, но, к сожалению, погиб на дуэли. Его имущество отошло ко мне, естественно, слуга тоже…

– Насколько я помню, Листарио – ученик, – кивнул архипастырь, подходя к своему столу.

– Его положение не определено, и соответствующим судебным решением… Не подумайте, ваше святейшество, я бы поместил его в лучшую школу…

– Но уже как своего кабального слугу. – Архипастырь позвонил в колокольчик и кивнул словно соткавшимся из воздуха гвардейцам, указывая на старшего пастыря: – Взять!

– Не ради корысти, а во славу Единого…

– Неплохая комбинация, очень остроумная и изящная, но имеет один недостаток – она проведена без моего ведома, – усмехнулся ледяной улыбкой архипастырь и, дождавшись, когда Ихелито уведут, снова позвонил в колокольчик, но в другой. Появившемуся секретарю со скорбным видом сообщил: – Наш брат Ихелито впал в ересь, но после беседы со мной раскаялся и искупил свою вину.

Секретарь, изобразив на лице вселенскую скорбь, согласно кивнул:

– Такая беда, но заблудший брат осознал свою ошибку и предстал перед Единым, повесившись сегодня ночью.

– Это… – Архипастырь приподнял руку и пошевелил пальцами: – Не совсем достойно и неэстетично.