Секретарь, изобразив на лице вселенскую скорбь, согласно кивнул:

– Такая беда, но заблудший брат осознал свою ошибку и предстал перед Единым, повесившись сегодня ночью.

– Это… – Архипастырь приподнял руку и пошевелил пальцами: – Не совсем достойно и неэстетично. Лучше яд. Да, яд. А еще выясните, кого Ихелито послал к Лирамо. Они не должны никому ничего рассказать: ни о замысле старшего пастыря, ни о том, что там видели.

Когда секретарь вышел, архипастырь вызвал начальника охраны и приказал позвать к нему гвардейцев, стоявших в наружном охранении. На вопрос – видели ли они что-то необычное, все гвардейцы, как один, ответили, что нет. Архипастырь сделал вывод, что ни девочка, носящая имя Листарио, вернее, Листик, ни две обнаженные девушки замечены не были, а их-то заметили бы обязательно, не столько потому, что они чужие, а именно из-за их внешнего вида. Да и на взлетающих драконов обратили бы внимание, уж слишком необычным было зрелище! Эти девочка и девушки-драконы проникли во дворец и покинули его незамеченными, их видели только архипастырь и Ихелито.

Иерарх кивнул своим мыслям – нельзя, чтоб старший пастырь об этом кому-либо рассказал, значит, решение об устранении его и тех, кого он послал к художнику, – правильное. Слухи о том, что произошло, смутят умы, а в доме художника, несомненно, случилось