Что же касается догонок, то описание их туалетов займет, разумеется, значительно больше места.

Если иметь в виду собственно одежду, то она состоит лишь из узкой полоски темной материи вокруг бедер… Если же иметь в виду украшения… Во-первых, догонкам отлично известна прелесть бус — насколько я мог заметить, они предпочитают светлые нити, заметно выделяющиеся на фоне темной груди, и надевают их сразу несколько штук. Во-вторых, браслетам на руках и ногах отводится отнюдь не последнее место среди прочих украшений В третьих, догонки отдают должное серьгам, причем продевают их не только в мочки, но и в хрящ вдоль всей ушной раковины. Наконец, взрослые женщины носят в проткнутой нижней губе по два небольших металлических кольца. Заботятся догонки и о прическах: модницы простригают себе узкие дорожки вдоль всей головы.

Вот еще одна, уже иного плана, любопытная деталь: мы не встретили догонок с привязанными за спиной малышами; сидят детишки на спине, обхватив ножками талию мамы и подсунув головку под ее руку, которой мать и придерживает ребенка.

В туннеле, в тени которого укрылись не только люди, но и черно-белые длинноногие овцы, было, конечно, прохладнее, чем под прямыми лучами солнца, хотя и здесь отнюдь не «веяло холодом». Созданный природой и расширенный догонами туннель насчитывал в длину метров сто пятьдесят, и мы легко вышли по нему на другую сторону каменного вала, к уступу.

Долб Огобарй с основной группой прошел вперед, а мы с Решетиным отстали. Самый обрыв находился где-то впереди, но уступ начинался у выхода из туннеля, склон круто уходил вниз, и здесь уже действовали свои нормы. Мы стояли у поля, диаметр которого не превышал размаха человеческих рук; все «поле» оконтуривалось барьерчиком из камней, чтоб в сезон дождей не снесло землю. И такие поля — то побольше, то еще меньше — виднелись повсюду вокруг: на уступе используется каждый ровный участок, чтобы собирать с него урожай; сухие веточки, торчащие из мелкого, заботливо очищенного от щебня грунта, и тут зазеленеют с первыми дождями… С первыми дождями зазеленеют и баобабы, умело выращенные догонами среди скал на уступе, и стол догонов обогатится свежим баобабовым салатом. Пока же баобабы служат догонам иначе. Все молодые деревья вокруг нас как бы опоясаны тонкими темными поясками, между которыми обнажена белесая древесина; догоны срезали идущую на волокно кору, а чтобы деревья не погибли — оставили спасательные пояски. Что пояски действительно спасают, свидетельствуют старые баобабы: все они хранят следы той же операции, но отнюдь не выглядят угнетенными; слой подкорового волокна и коры вполне восстановился.

Это характерно для древнего африканского материка: отутюженные тысячелетиями, плато чуть ли не по всему континенту обрываются к равнинам гигантскими отвесными ступенями. Мы вышли на одну из таких ступеней, на трехсотметровый уступ Бандиагара, что протянулся на несколько сот километров по границе Мали с Верхней Вольтой, Здесь, под нами, уступ выгнулся узкой дугой; как в морскую бухту, ворвались некогда сюда каменные волны, расшиблись вдребезги о неприступные утесы и застыли неподвижной хаотичной массой у их подножий, С утеса в створе «бухты» видна плоская желтоватая саванна — каждое деревце стоит там отдельно и с обрыва, как с самолета, кажется темным кустиком; их и не много и не мало, этих кустиков: без них саванна имела бы иной вид, но и они не нарушают ее приглушенных спокойных тонов, ее величественного однообразия.

Как ни грандиозны вздымающиеся перед нами уступы, как ни беспредельны просторы, но главной «достопримечательностью» Бандиагары было и остается ее население, люди племени догон, — их деревни, сверху похожие на кучки наших остроголовых опят, сидят на гребнях разбитых каменных волн, жмутся к самым карнизам, — и о них, догонах, хочется узнать как можно больше.