Это еще не центр Дакара, но добраться до центральных кварталов у нас пока не было времени. Нужно еще уточнить программу нашего пребывания в Сенегале и нужно попросить, чтобы фирма мсье Лабери как можно больше показала нам в своей стране…

Он вырастал из вод Атлантики медленно, этот округлый плечистый остров, и с какой стороны ни бросали мы на него взгляд, всюду видели камень. Каменные обрывы, каменные стены, каменные бастионы, наконец, просто каменные дома и просто окатанные морем валуны. Это уже потом, когда мы подплыли совсем близко, нам открылась рощица растрепанных ветром пальм и белый слепящий глаза песок во внутренних частях острова. Граниты и базальты дробятся обычно солнцем и водой, но на этом острове камни перетерты в песок ногами рабов, прошедших по ним за три долгих столетия.

Девятьсот метров длины, триста метров ширины — небольшой островок, в сущности. Но без этого каменистого клочка земли, отделенного от материка трехкилометровой полосой воды, невозможно представить себе историю Западной Африки в течение нескольких последних веков. «Древнейший опорный пункт колонизации» — так, кажется, пишут про этот островок. И крупнейший центр работорговли следует, конечно, добавить.

Наш гид, сенегалец мсье Диань, высоченного роста человек в защитного цвета халате и красной феске, приводит нам кое-какие сведения об острове. Открыл его, как полагают, португальский мореплаватель Денис Диас, достигший в 1444 году полуострова Зеленый Мыс и водрузивший на нем каменный надран. Позднее на острове обосновались шайки авантюристов, охотившихся за золотом и рабами. Голландцы, в 1617 году купившие островок у вождя, который жил на Зеленом Мысе, нашли на острове несколько хижин и даже церковь, сложенную из несцементированных камней и прикрытую соломой… Голландцы и дали острову название, так символически звучащее по-русски — Горе; наверное, капитан был родом с одноименного островка в Зеландском архипелаге, у берегов Голландии… Голландцы обосновались на острове прочно, выстроили два форта — Оранж на возвышенной части острова и Нассау на низменной… Потом голландцев выгнали англичане, потом голландцы выгнали англичан, а в 1677 году французы прогнали и тех и других — тогда-то и начали «крепнуть узы» между французами и сенегальцами, о которых вспоминал президент Франции.

Мы плывем к острову Горе той же дорогой, которой плыли барки со связанными рабами.

Обстановка — будничная. Океан спокоен. Солнце в зените. На катере — сенегалки с покупками, молодые люди, дети. Они ездили в Дакар по своим делам и теперь возвращаются домой. Мальчишки лазают по всему катеру — это уж как полагается! Один из них, курчавый мальчишка в поношенной курточке, заметив, что я наблюдаю за ним, говорит, недоверчиво глядя на меня:

— Бабакар.

Я поворачиваюсь за разъяснением к мсье Дианю — он читает газету.

— Это его имя, — говорит мсье Диань.

Любуется природой полицейский — плотный мужчина в темном мундире, белом колониальном шлеме, крагах, с браслетами на запястьях, — стоит он неподалеку от нас и смотрит задумчиво вдаль.

— Два миллиона рабов прошло через остров Горе, — говорит Решетин. — Представляешь?

С трудом. Не знаю, откуда Решетин взял эту цифру, но слов он на ветер не бросает. Я без спора принимаю ее — пусть даже она немножко завышена. И теперь я знаю, чего хочу; хочу пройти тем же путем, которым прошли два миллиона невольников, хочу— пусть ненадолго! — снять с острова налет современности и увидеть его таким, каким был он в семнадцатом или восемнадцатом столетии. Разумеется, я не стану умышленно отворачиваться от всего, что связано с недавним прошлым или сегодняшним днем. Например, я вовсе не собираюсь вычеркивать из памяти буй с колоколом, поставленный над потопленным в годы второй мировой войны кораблем «Такома».