|
И до сих пор — не только в дождливый сезон, когда уровень воды повышается на несколько метров, — приходят в Сен-Луи груженые пироги и останавливаются в узкой протоке между островом и Варварийской косой. И до сих пор раздвигаются металлические фермы моста Федерб над главным руслом, чтобы пропустить к причалам иностранные океанские корабли… Только теперь в сети и закрома Сен-Луи попадает меньше богатств, чем сто лет назад, — плохую шутку сыграла с городом Варварийская коса, некогда защищавшая его от внезапных нападений: за три столетия она выросла с помощью морских течений примерно на двадцать километров, и условия судоходства в устье Сенегала значительно ухудшились… Новый порт — Дакар, — выстроенный в более удобном месте, отнял постепенно у Сен-Луи пальму первенства.
Сен-Луи многолик, и найденное определение города недолго удовлетворяет меня. Я записываю названия улиц. Почти все они носят имена исторических лиц, но я встречаю лишь два знакомых имени: Пьер Лоти и Мишель Адансон. Первый из них — писатель, и я читал его книги. Второй — географ, этнограф, ботаник, путешественник XVIII столетия, и я читал о нем в книгах по истории географии. И все. Остальные имена мне не известны. Мне, но не Бадиану, которого заставляли заучивать эти самые имена в школе на уроках истории, ибо почти все улицы Сен-Луи названы в честь генералов, огнем и мечом покорявших и Сенегал, и Судан, — тот самый Судан, нынешнюю Республику Мали, в которой мы еще побываем… Я рассказываю Бадиану о перечеркнутых названиях улиц Касабланки и Рабата, о переименованных площадях Конакри, а Бадиан в ответ лишь разводит руками: он сам знает все это и все понимает… Вот еще одно лицо многоликого Сен-Луи — «город-плацдарм», город, послуживший исходным пунктом для захвата внутренних районов Западной Африки… Сенегал послужил дорогой к ее богатствам, и начиная с середины прошлого века армия за армией грузилась в Сен-Луи на корабли и продвигалась вверх по реке, потом преодолевали нетрудный водораздел и скатывались в бассейн Нигера… Кстати, если Бадиан не ошибается, то именно в Сен-Луи были сформированы сто лет назад первые части сенегальских стрелков, которых французы умело использовали в своих колониальных войнах вплоть до последнего времени: еще недавно африканские войска сражались против алжирских патриотов. Солнце медленно падает в океан, и морской бриз почти внезапно сменяется материковым. Он как будто немножко теплее. Так, во всяком случае, нам кажется, когда мы идем по мосту Федерб к вокзалу и прощаемся с Сенегалом, великой африканской рекой… Мы исходили весь город, мы были на базаре — ив сенегальской его части, и в мавританской, где продают верблюдов и ослов, — мы были на Варварийской косе и любовались океанским накатом… И теперь у меня есть возможность еще раз окинуть единым взглядом Сен-Луи и еще раз выверить его образ… Я мог бы добавить сейчас, что Сен-Луи — город ювелиров, изготовляющих украшения, которые с такой гордостью носят сенегалки… Я мог бы добавить, что Сен-Луи — город рыбаков, потому что жители его постоянно занимаются рыболовством, а в сезон большой рыбной ловли, с мая по июль, до шестисот пирог каждое утро уходит в океан; если иметь в виду нынешний Сен-Луи, рыболовство далеко не последняя деталь в его облике…
…Мы возвращаемся в Дакар поздно, в два часа ночи. Двери на балкон были весь день закрыты, и в номере душно. Я распахиваю двери настежь. Тихо, и отчетливо слышно, как стекает с крыш и падает на камни роса, — так сочится она с кровель и листьев каждую ночь и не только смывает дневной прах, но и питает, поддерживает жизнь саванны, жизнь ее трав, мимоз и акаций. Ночь кажется прохладной, — может быть, потому, что очень уж душно было в комнате, а может быть, потому, что обильная роса в моей памяти неотделима от чистого свежего утра, от предрассветного холодка. |
