Дверь за Юнсу закрывается, пиликает электронный замок. Тэун потягивается и идёт умыться. Снимает с себя футболку, стягивает домашние штаны, и те падают к ногам и так и остаются лежать на холодном кафеле ванной.

Он не успевает даже почистить зубы, когда слышит в комнате посторонний шум. Щёлк-щелк. Крррр-хщщщ. Будто кто-то скребет по полу когтями.

Тэун хватает из подставки ёршик для унитаза – ничего лучше у него под рукой нет – и крадётся в комнату без света, тихо переступая по полу голыми ступнями. Щёлк-щёлк. Это чьи-то зубы? Звуки скорее хищные, чем человеческие, такие издаёт какой-нибудь зверь.

Невозможно, чтобы к нему в дом пробралась кошка или бродячая собака – седьмой этаж многоквартирного дома, спальный район, никаких бездомных животных под окнами. Тем не менее Тэун ожидает увидеть у себя в квартире какую-нибудь заплутавшую зверушку вроде кошки или енота… А не высокое безрукое нечто ростом с него самого.

Красная зубастая голова, массивные когтистые лапы, да и тело в целом похоже на человеческое, разве что пролежавшее на дне реки лет десять. Утопленников Тэун повидал немало, даже безруких: существо, кем бы оно ни было, на таких похоже. Щёлк-щёлк, клац-клац – так явно щелкают друг о друга челюсти. Тэун рассматривает существо из-за угла ванной, где горит неяркий свет – в комнате темно, но по звуку и тени на полу видно, как это нечто перемещается по его квартире. И явно что-то ищет.

Длинную морду он использует вместо рук – перебирает носом оставленные на диванных подушках бумаги, скребёт по полкам. Щёлк-щёлк, слышит Тэун, стискивая в руках мокрый вонючий ёршик. Клац-клац. Не то чтобы Тэун боится – он на службе повидал всякого, чтобы бояться непонятного нечто в мокрых тряпках, – но испытывает недоумение уж точно.

Существо подбирается к письменному столу с одиноко стоящей там фотографией в рамке, и тогда Тэун выскальзывает из своего укрытия, направляя на тело своё орудие.

– На твоём месте я бы хорошенько подумал, прежде чем вламываться ко мне в квартиру, – говорит Тэун твёрдым голосом, но ни тон, ни его появление должной реакции у существа не вызывают: оно делает ещё несколько шагов по направлению к столу и только потом оборачивается.

В узкой полоске света, падающей в гостиную из ванной, Тэуну в глаза бросается огромный, в пол-лица, рот. Клац-клац. Два ряда клыков в широкой пасти, носа нет – только рот, и в данный момент он открывается так широко, что может заглотить голову Тэуна целиком.

– Пиби, – неожиданно пищит это нечто.

У Тэуна волосы шевелятся на затылке, а существо, в довесок к виду, что уже пугает до обморока, решает ещё и заорать. Вернее, завизжать: из его пасти вырывается ультразвук, какой любую бойцовскую собаку довёл бы до бешенства. Тэун не собака, но он жмурится от неожиданности, одной рукой пытается закрыть ухо, второй замахивается и бросает ёршик прямо в рот существу.

Существо отскакивает, и Тэун решает, что может справиться с ним голыми руками, если только оно перестанет визжать так громко. Но, как и всё в последние дни, кое-что ещё случается неожиданно – запертая дверь его маленькой квартиры (как это орущее нечто сюда забралось, интересно?) срывается с петель. И в гостиную влетает лисица.

Существо прекращает орать и поворачивается к гостье. Та, сразу же оценив обстановку, бросается на чешуйчатое тело без единой заминки и валит его на пол, и втыкает длинный каблук своей туфли ему в горло. Туфлю, кстати, держит в руке. Туфля, кстати, дорогая – на такие Ингён засматривается в витринах модных бутиков.

Чудовище визжит громче, и пока Тэун думает, что сходит с ума, оно растворяется прямо в воздухе под шипение – нет, ему не послышалось – лисы.