– Konbanwa, юрэй-сан, – начала я. Позади послышался громкий вопль, вспыхнул алый свет. Тацуми всеми силами отвлекал гаки, как и обещал. – Ой… ничего, что я называю вас «юрэй-сан»? – испуганно уточнила я. – Я еще никогда не разговаривала с призраками.

Его чуть затуманенное лицо слегка нахмурилось, но вид у него был скорее озадаченный, чем рассерженный. Я поспешно продолжила, испугавшись, что он обиделся.

– Прошу, послушайте, господин монах, – взмолилась я, соединив ладони и поклонившись ему, – жители деревни немало пострадали от рук их же близких. Я пришла просить у вас, чтобы вы сняли с них проклятие. С вами и впрямь обошлись тогда очень дурно, но никто из ныне живущих крестьян не виноват в вашей смерти. К тому же это, наверное, невероятно скучно – слоняться туда-сюда призраком. Наверняка ведь ваша жажда отмщения уже утолена!

– О, лисичка. – Призрак монаха поклонился мне. – Если бы я только мог. Я ведь вовсе не хотел карать деревню таким мощным проклятием. Я просто… был очень зол. Впрочем, я давно утратил счет времени, годы слились воедино. Я уже не помню, как давно проклял эту деревню за жадность и умер с требованием мести на устах. Теперь я хочу одного: добраться наконец до Мэйдо или другого места, где суждено упокоиться моей душе.

Еще несколько гаки с душераздирающими воплями встретили свою смерть от меча Тацуми. И все же от могил поднимались зловещие зеленые огоньки, медленно приобретая форму новых голодных призраков. Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, а юрэй будто ничего и не заметил.

– Увы, проклятие удерживает меня в этом мире, – продолжил он. – Я не могу покинуть его, пока не снимут проклятие, но сам я развеять его не могу. А может, и могу, вот только позабыл как. – Его плечи поникли, а призрачная ладонь закрыла лицо. – Я устал, – прошептал он. – Устал от этих бесконечных скитаний, от того, что не могу покинуть несчастную деревеньку, от того, что вечно окружен чудовищами, которых сам привел в этот мир. Я постоянно наблюдаю за крестьянами в надежде на то, что однажды кому-нибудь хватит смелости победить проклятье, но они боятся даже подойти к кладбищу. Я их, конечно, не осуждаю. – Он бросил взгляд на небо. Над верхушками деревьев забрезжил бледно-розовый свет. – Вот-вот рассветет, – проговорил он. – Тогда гаки исчезнут еще на месяц, а я продолжу скитаться по деревне.

Внутри меня вспыхнуло отчаяние.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила я.

Призрак покачал головой и поглядел на меня – смиренно, печально.

– Кицунэ, тебе хватило храбрости на то, чтобы прийти сюда, – проговорил он, чуть отпрянув. – Но ты не из этой деревни и потому не можешь уничтожить проклятие. Если его вообще можно уничтожить…

– Omachi kudasai ! – отчаянно выкрикнул звонкий голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела, что через кладбище к нам несется человек, сжимая что-то в руках.

– Прошу, подождите! – снова крикнул он, и я с удивлением узнала главу деревни. Он-то что здесь делает? – Прошу… – вскричал он, и его голос привлек внимание гаки. – Прошу, господин монах, выслушайте меня.

Один из гаки с рычанием кинулся к нему. Взобравшись на надгробие, он собрался было накинуться на главу деревни, но ему в спину вонзилась стрела, и гаки с воем рухнул на землю. Когда глава пробегал мимо Тацуми, один из голодных призраков бросился в его сторону, обнажив когти. Меч Тацуми со звоном рассек призрака пополам, но ногти гаки успели оставить глубокую рану на шее мужчины.