– Да, – спокойно подтвердил Они но Микото. – Поскольку вызов исходит от меня, я позволяю вам выбрать тип битвы – какой угодно, хоть иайдзюцу. Но биться мы будем не до первой крови; сдаваться раньше времени тоже нельзя, как и щадить противника. Мы бьемся до смерти. Лишь один из нас сегодня перейдет этот мост – если только у вас нет желания повернуть восвояси.

– Но зачем это все? – спросила Юмеко. – Какая вам польза от убийства людей? Вы и впрямь демон?

– Демон? – Незнакомец в маске искренне удивился этому вопросу. Он посмотрел на девушку и покачал головой. – Нет, вы вряд ли поймете, – мягко сказал он. – Люди, лишенные страсти, никогда не поймут стремления к совершенству. Я не демон. Можно сказать, я художник, у которого вот уже многие годы не было холста для оттачивания навыков. Я посвятил свою жизнь искусству владения мечом, совершенствованию баланса между мной и лезвием. Но драться на деревянных мечах или прерывать схватку, как только покажется первая кровь, – все равно что рисовать картину, будучи лишенным половины красок. «Безопасные» поединки только сбивали меня с толку и ничего мне не давали. Единственный способ проверить свои навыки – это биться безо всяких преград. Только тогда я узнаю, достиг ли я совершенства.

– Но… вы убиваете людей! – воскликнула Юмеко. – Прячетесь на мостах и поджидаете путешественников – и все лишь ради того, чтобы доказать, что вы лучше их владеете мечом. Зачем вам это?

– Прячусь? – с усмешкой переспросил незнакомец. – Какая мерзкая картина. Будь вы мужчиной, я потребовал бы у вас подкрепить свое оскорбление сталью. Нет, Они но Микото вовсе не прячется. Я вызываю воинов на поединок, а потом предлагаю честный выбор. Каждый волен от него отказаться. Несколько воинов на моей памяти отклонили мой вызов, распознав более сильного соперника, и это никоим образом их не опозорило. Я не желаю биться с теми, кто меня не достоин. А честное признание в том, что мы – не ровня, позволяет мне сэкономить массу времени, за что я очень благодарен таким людям. Но зачастую мои соперники оказываются просто чванливыми хвастунами и мнят о себе больше, чем стоило бы. Но, надеюсь, это не тот случай. Итак, Каге-сан. – Он вновь повернулся ко мне. – Смиренно жду вашего ответа. Как вы поступите? Развернетесь и уйдете, как некоторые из предшественников? Или с честью сразитесь с Они но Микото и скрестите с ним мечи?

– Ни то ни другое.

Я явственно ощутил его изумление, хотя лицо было надежно скрыто за маской демона. Ронин ошибся: идеалы чести и славы крайне мало для меня значили. Гордости у меня не было, я совсем не боялся «потерять лицо». Несмотря на внешность, я был не самураем, а шиноби Каге, воином, который нападает из тени, который побеждает врагов обманом и хитростью. Шиноби считались подлыми убийцами, потому что истинные буси всегда бились с врагом лицом к лицу и не опускались до того, чтобы таиться во мраке. Да, у меня была личная честь, я следовал кодексу Клана Тени, но выполнить свою миссию любой ценой было для меня куда важнее, чем Бусидо.

Будь у меня такая возможность, я охотно избежал бы этой битвы. Но Они но Микото был существенным препятствием, а на поиск обходного пути могло уйти слишком много времени.

– Я бы предпочел не драться прямо здесь, – сказал я, чувствуя, как встрепенулся Хакаимоно, словно кровавый тайфун.