Помешкав еще мгновение, я медленно достал Камигороши. Он радостно взвыл, оказавшись на воле и разливая по деревянному настилу зловещий алый свет.

Мы неподвижно стояли на мосту; ветер трепал волосы и одежду. Я застыл, опустив Камигороши вдоль тела, а Они но Микото так и стоял, вскинув меч и держа его обеими руками. Казалось, время замедлилось. Мы оба оценивающе разглядывали друг друга, прикидывая сильные и слабые стороны врага, дожидаясь того мига, когда бросимся в атаку.

«Еще рано», – подумал я, заметив, что Они но Микото слегка поменял положение, заведя одну ногу за другую. Я крепче сжал меч, чувствуя, как напряглись мышцы и встрепенулся, жаждая крови, Хакаимоно. «Сейчас он ударит. Будь готов…»

И тут с шумом и оглушительным треском из-под моста выскочило огромное змееподобное существо и поднялось футов на пятнадцать над нами. Твердая на вид чешуя излучала бледное сияние, а десятки членистых желтых лапок перебирали по доскам – чудовище решило взобраться на мост. Луковицеобразная багровая голова повернулась ко мне. С острых, похожих на серпы, жвал, капал зеленоватый гной. Омукадэ, гигантская сороконожка-людоед, приподнялась и с пронзительным шипением кинулась на меня.

24

Великая омукадэ

Сердце рухнуло в пятки.

Гигантская сороконожка взмыла в воздух и нависла над Тацуми и Они но Микото, которые в сравнении с ней сами напоминали насекомых. Ее чешуйчатое тело было черным, как смоль, а голова – багровой; изо рта, как пара серпов, торчали два смертельных жвала. Чудовище бросилось на Тацуми.

Воин прыгнул в сторону и со всей силы ударил сороконожку мечом по спине. Но объятое алым светом лезвие отскочило от толстого панциря, оставив только царапину.

– Kuso! – громко ругнулся Окамэ и отпрянул. Чудовище снова повернулось к Тацуми. Десяток лапок зацокали по доскам, и сороконожка приготовилась к новому нападению. Убийца демонов опять отскочил в сторону, и жвала вцепились в деревянные перила у него за спиной, с легкостью прокусив их, словно они были из рисовой бумаги. Тацуми снова ударил огромного ёкая, на этот раз по ярко-желтым лапам. На доски брызнул зеленоватый гной, три отсеченные конечности, извиваясь, со стуком упали на мост, но омукадэ, изогнувшись, приготовилась к новой атаке, нисколько не замедлившись.

От блестящего панциря отскочила стрела, потом другая, затем – третья.

– Черт! – простонал Окамэ, выпуская четвертую стрелу прямо чудовищу в голову. Она врезалась гигантской сороконожке в макушку и отлетела, но та даже не подняла глаз.

– Kuso! – возмущенно воскликнул ронин и потянулся за новой стрелой. – Ну и крепка же ты, мерзкая тварь. Ни одного уязвимого места! Если так дальше пойдет, она сожрет Каге-сана и на нас переключится.

Внезапно в поле нашего зрения появился Они но Микото. Он перескочил через длинное, извивающееся тело и вскинул меч над головой сороконожки. Омукадэ, которая по-прежнему не сводила глаз с Тацуми, не замечала воина в маске, пока Принц демонов не ударил по ней со всей силы. Как и Камигороши, катана оставила на толстом панцире царапину и соскользнула с него, а сороконожка с шипением повернулась к обидчику.

Ни одного уязвимого места.

– Окамэ! – воскликнула я, повернувшись к ронину, который уже заряжал в лук очередную стрелу. – Глаза! Глаза ничем не защищены! Целься в глаза.

– Что? – Окамэ опустил лук и посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на сороконожку. Огромный ёкай метался посреди моста, бросаясь то на Тацуми, то на Они но Микото, а те отчаянно пытались не попасться в ее огромные челюсти. Тацуми выскочил вперед, вскинув Камигороши, и сороконожка резко опустила голову и отпрянула назад, яростно оскалившись.