– Не так, – сухо заметил Гинах, но Принц удостоил его лишь небрежным взглядом. Щеки Гинаха начали багроветь, и Давид с дипломатичной улыбкой поспешил заметить:

    – Для супериоров важна проверка их изобретения, для историков – данные о быте, миграциях и судьбах западных ливийских кланов. Стоит ли спорить по этому поводу?

    – Не стоит, – поддержал его Витольд. – Давайте перейдем к существу.

    Принц бросил взгляд на темнокожего Брейна. Кивнув, тот, словно опытный дирижер, показал глазами на Доминика. Спор в самом деле был бы бессмысленным; согласно парадоксу Ольгерда, свершившееся – свершилось, и полярные мнения о цели моей экспедиции ничего изменить не могли.

    – Доминик, прошу, – вымолвил Принц и с высокомерным видом уселся на место.

    Его помощник с Ваасселя оказался человеком дотошным; он произвел детальный анализ представленных мною записей. В центре Лоджии Джослина поплыли многоэтажные формулы, графики и таблицы, в которых шесть моих походов были препарированы, разложены по полочкам и снабжены наклейками. Общий объем информации, доля, полученная лично мной, доля, пришедшая от ловушек, достоверность и небулярность* данных, их распределение по дням со статистической оценкой того или иного факта, касавшегося расселения племен, их численности, занимаемых территорий, срока, который понадобился бы для подробного обследования. Затем возникла карта с изометрическими кривыми плотности населения и ее динамика с шагом в четыре века: красным помечены сведения, собранные мной, зеленым – накопленные ловушками, что были отстрелены в животных, синим – от внедренных в людей. Наконец пошли выводы; главным являлся тот, что при масштабных работах эффективность сбора информации с помощью нового модуля повышалась как минимум втрое. Весьма капитальный анализ; никаких натяжек, передержек, подтасовок, факты и их оценка изложены с подобающей объективностью.

    Доминик замолчал, и сразу посыпались вопросы. Сколько ловушек было отстрелено? В среднем около двух тысяч в каждом историческом периоде. Какие животные использовались? В основном крупные млекопитающие; из хищников – львы и леопарды, из травоядных – слоны, быки, антилопы, жирафы. Можно ли задействовать птиц? К сожалению, опыт со страусами и орлами, а также с грифами-стервятниками неудачен – емкость мозга мала для надежного внедрения ловушки. Могут ли возникнуть негативные последствия для людей? Абсолютно никаких; модуль фиксируется ниже подсознательного уровня, в латентной части мозга, и абонирует ее на пять-десять процентов, в зависимости от объема поступающих данных. Что происходит с модулем в дальнейшем? Он диссипируется со смертью носителя, как прочие элементы его сознания и подсознания, память, инстинкты, логический блок, блок эмоций и так далее. Есть ли этому альтернатива? Да. Ловушку можно уничтожить при жизни носителя ментальным кодом «Та-Кефт», но делать это не рекомендуется. Почему? Доминик пожимает плечами и говорит, что это было бы расточительно: другие исследователи, которые окажутся во временной зоне носителей ловушек, могут использовать их для стационарных или периодических наблюдений. Последней, смущаясь и краснея, поднялась Мэй; ее интересовало, с какого расстояния можно отстрелить ловушку. В этом вопросе сказался недостаток ее опыта; все остальные знали, что передать ментальный модуль можно лишь на дистанции прямой видимости.

    Слушая быстрые уверенные ответы Доминика, я наблюдал за Павлом. Он казался мрачноватым; сидел вполоборота ко мне, то пощипывал бровь, то ерзал в кресле да всматривался в лица расположившихся напротив супериоров. Двое из них, рыжие синекожие астабцы, видимо не слышавшие о Павле от Принца, переглядывались с плохо скрытым недоумением, но острые колючие глаза Брейна как будто не пропускали ничего.