|
Он тоже следил за моим криптологом-психологом, но его шоколадная физиономия была совершенно бесстрастной. Отключившись на миг от череды вопросов и ответов, я сунулся в Зазеркалье, в мегалит персональных данных. О Брейне там сообщалось немногое: родом с Ронтагира, возраст – более тысячи лет реального времени, специальность – танатология, профессор ряда университетов на Земле, Эссе, Ронтагире и в шаровом скоплении Ком-Альфа-Плюс, выдающийся ученый в своей области, член координирующей коллегии Койна Супериоров. Затем следовал длинный список работ, коды личных порталов и генетическая карта. Из всего этого самым любопытным являлись, пожалуй, его занятия. Танатология, то есть наука о смерти, не слишком популярна в наши дни, когда мы точно знаем, что странствие в пустоту и вечное небытие как таковые отсутствуют. Но это наука древняя и почтенная, зародившаяся еще в Эпоху Взлета, то ли в двадцатом, то ли в девятнадцатом столетии, и пережившая бум в те годы, когда велась работа по отделению психоматрицы от тела. Однако чем мог заниматься танатолог в нынешние времена? Быстро проглядев заглавия статей и монографий Брейна, я понял, что он почти что наш коллега – исследует смерть в минувшие эпохи, когда она была необратимой и неизбежной.
Едва Доминик закончил, поднялся Аль-Хани: – От имени коллег благодарю за исчерпывающее сообщение. Вопрос: вы чего-то хотите? – Конечно, хотят, – прогудел Егор. – Зачем иначе собираться? Доклад можно отправить Инфонетом. – Мы готовы выслушать ваши предложения, – добавил Давид. – Они, вероятно, касаются расширения поля исследований? – Да, – подтвердил Принц, – но не в том плане, как вы, я думаю, решили. Разумеется, другие ваши наблюдатели могут использовать новый ментальный инструмент, но это не основная задача предполагаемой проверки. Речь идет о более глубоком эксперименте – можно сказать, об исторической вехе в развитии ваших работ. Аудитория негромко загудела. Я видел, как приподнялась бровь Тенгиза, как недоверчиво сморщился Гинах, как Линда что-то оживленно обсуждает с Фархадом и Георгием, как приподнялся с места Вацлав, как Мэй растерянно смотрит на Принца. Давид сощурился, Егор стукнул огромным кулаком по колену, ксенологи Саймон и Декстер переглянулись. Пожалуй, лишь Аль-Хани был, как всегда, спокоен; склонившись к Витольду, он бросил два-три слова и опять застыл точно статуя из красноватого камня. Шелест голосов прервался громкой репликой Павла: – Гниль подлесная! Вы что-то недоговариваете, Принц! Я это чувствую! Ну-ка, давайте, телитесь! Принц дернулся, потом выдавил вежливую улыбку. Это далось ему не без труда, но он, несомненно, помнил, кто такой Павел. С Носфератами не поспоришь! – мелькнуло у меня в голове. – Все, что недосказано, я представлю на ваш суд через минуту. – Казалось, Принц обращается лично к Павлу, но тут он сделал широкий жест, чтобы привлечь наше внимание, и повернулся к портрету Джослина. – Но прежде позвольте заметить, что ваши методы – я понимаю под этим как ПТ-переход, так и ментальный инструментарий – не развиваются уже несколько веков. В сущности, основополагающий принцип был разработан Джослином, и с той поры добавилось очень немногое в теории и практике: понятие о темпе течения времени, техника проникновения в гибнущий мозг, реабилитация жизненных функций организма и, конечно, парадокс Ольгерда. – Снова поднялся шум, и Принц быстро вскинул руку. – Я называю основные достижения. Никто из нас, – он обвел взглядом своих соратников, – не сомневается, что ваши методы доведены до совершенства. А это значит… – …это значит, – подхватил один из супериоров, рыжеволосый астабец (кажется, его звали Айком), – это значит, что близится пора радикальных преобразований. |
