– Тот, о котором было сказано. – Повинуясь мысли координатора супериоров, линия, изображавшая канал, ярко вспыхнула.

    – Вы уверены? – с хмурым видом переспросил Павел.

    – Абсолютно. И так же, как коллега Принц, готов подтвердить, что пробой – или темпоральный канал, если вам не нравится этот термин – не повлияет на ткань времени. Возможны лишь кратковременные визуальные эффекты, которые будут заметны в прошлом – периодическое мерцание воздуха в течение нескольких мгновений, а также…

    Движением руки Павел прервал Брейна и начал медленно подниматься. Вид его меня поразил – и, очевидно, не меня одного: в Лоджии мгновенно установилась тишина. Павел был бледен, на лбу его выступил пот, губы беззвучно шевелились, словно он о чем-то хотел спросить, но не решался. Наконец, вытерев испарину дрожащей рукой, он пробормотал:

    – К-какие эффекты? К-какое мерцание?

    – Зрительные, – любезно пояснил Брейн. – Я не столь сведущ в теории психотемпорального перехода, но коллега Принц охотно расскажет вам, как и почему они возникают.

    Павел молча кивнул.

    – Канал не должен функционировать непрерывно, это лишняя трата энергии, – начал Принц. – Достаточно, если мы будем опрашивать заброшенные в прошлое ловушки раз в день и, предположим, в определенное время, сделав такой опрос периодическим. – Синяя линия на схеме вспыхнула и погасла; затем яркие вспышки стали повторяться каждую секунду. – В тот момент, когда канал откроется – то есть в миг контакта с заданной точкой темпоральной поверхности, – излучается псионный импульс, который, собственно, и переносит информацию в наше текущее время. Контактный импульс много мощнее, чем при обычном погружении, и может вызывать кое-какие зрительные феномены в прошлом: мерцание в зоне темпорального реактора, высвечивание псионных топологических структур и тому подобное.

    – Вы хотите сказать, что это мерцание будет появляться каждые сутки в определенный час, в определенном месте? – Павел ткнул пальцем пол. – Тут, в подвале этого здания, где установлен реактор?

    – Да, разумеется. Но это очень кратковременный эффект, который вряд ли будет кем-нибудь замечен и осознан. Строго говоря, импульс проходит мгновенно между точками контакта, но из-за психотемпоральной небулярности он расплывается в зоне реактора от нашего времени к прошлому: так, в нашем условном «вчера» его протяженность наносекунда, а через десять тысяч лет – несколько миллисекунд. Но это побочное явление никак не влияет на минувшую реальность.

    – Не влияет! – Павел вскинул голову, его глаза сверкнули. – Вы утверждаете, что не влияет? А если кто-то окажется в этой самой зоне? Что с ним произойдет?

    Принц пожал плечами.

    – Ровным счетом ничего. Ничего, согласно нашим предположениям, – заявил он менее уверенно. – Во всяком случае такому человеку не грозят ни увечье, ни смерть. Дело в том, что…

    – Простите, – вмешался Давид. – Никто не может оказаться в зоне реактора, поскольку она находится в двадцати двух метрах ниже поверхности земли и закрыта для доступа на протяжении трех тысяч лет, с момента постройки нашей базы. Ее ствол уходит на много уровней в почву, и именно там расположено все темпоральное оборудование.

    Павел внезапно сник, как воздушный шар, из которого выпустили воздух.