– Попытался, – снова улыбнулась я, – но я не разобрала слов.

– Я отлично его понимаю! – воскликнула Алла. – А посторонние пока не очень. Ничего, еще позанимается с логопедом, и сможет на радио выступать.

Веки Кузнецова дрогнули, по лицу пробежала улыбка. Алла покатила коляску в сторону леса.

Мы с Еленой Николаевной еще немного побродили по территории, потом я решила, что пора уезжать, и поблагодарила своего экскурсовода. Елена затараторила:

– Если оставите свою почту, пришлю расчет оплаты пребывания вашей мамочки. Точной в нем будет только сумма за проживание, остальное примерно. Пациентку пока не осматривали, непонятно, что с ней делать.

– Попрошу моего секретаря написать вам, – ответила я.

Елена проводила меня до парковки, окинула взглядом «Бентли» и стала еще любезнее:

– Дорогая Ольга Петровна, очень ждем вашу мамочку!

Приехав в офис, я попросила Васю:

– Сделай какой-нибудь электронный почтовый адрес от имени моего секретаря.

– У тебя теперь есть помощник? – удивился Бурлаков.

– Нет, – засмеялась я, – просто не хочу оставлять свой личный имейл Елене из центра реабилитации. Прикинулась Ольгой Петровной.

– Понял, – кивнул Василий, – сейчас организую.

– Как съездила? – поинтересовался Степан, заходя в комнату.

Я рассказала все, что узнала про Матвея Николаевича.

– Значит, он способен говорить, – подчеркнул Степа.

– Да. На первый взгляд смысла в его словах нет. Слова он произносит четко, но, если сложить их в предложения, получается полная белиберда. Сначала я решила, что логопед вернул способность говорить, но ума у старика нет. А потом стало ясно, что дедушка не совсем потерял разум. Кузнецов, вероятно, сохранил хитрость. Толкнув речь про Маугли, он, вроде, заснул, но когда Алла объявила, что после занятий с логопедом больной сможет на радио выступать, у него дрогнули веки, и на секунду улыбка пробежала.

– Думаешь, он прикидывается дурачком? – предположил Василий.

Я начала размышлять вслух:

– Кузнецов не выглядит здоровым, похоже, ходить он не способен. И то, что мне сказал отец Софьи, просто бред. Повторю, слова он выговаривает хорошо, но смысла в них нет. Когда Алла и Елена подошли к нам, старик поднес к губам указательный палец и сделал хорошо известный всем жест «молчи». И взгляд у него не мутный. Просто он почти все время с прикрытыми веками был, а когда сотрудницы центра потеряли его из зоны видимости, он широко раскрыл глаза. Ничего не понимаю в медицине, но лукавство могу распознать. Матвей постарался дать мне понять: «Не рассказывай, о чем поведал». Может, его держат в центре насильно? Дедушку полностью оградили от постороннего общения. Он живет на особо охраняемой территории, куда не допускаются те, кто лечится в главном корпусе. Элитных пациентов раз-два и обчелся. Всего три коттеджа.

– Старик, – произнес Бурлаков, – дедушка. Вероятно, из-за перенесенного инсульта он таким кажется. Сейчас уточнил его возраст. Матвей ненамного старше Егора. Кузнецов кандидат наук, сразу после получения диплома о высшем образовании поступил в аспирантуру.

– Ну и ну! – изумилась я. – Внешне прямо совсем древний.

– Болезнь не красит, – заметил Василий.

Я вынула мобильный.

– Записала всю мою беседу с Еленой. А когда женщина и медсестра отошли, заговорил Матвей.