Лицо у Кенни сморщилось.

— Он шутит, Кенни, — сказала я, заталкивая его в машину.

— Я не хотел его пугать. Это у меня такой юмор, — сказал таксист.

— Ничего страшного. — Мама захлопнула за собой дверцу. — Но вы не могли бы оставить его при себе на время?

— Мог бы. А когда у вас поезд?

Мама растерялась:

— Не знаю точно. Знаю только, что мы опаздываем.

Мы тронулись и поехали через наш квартал, вниз по улице и мимо «Альберта», папиной пивной. Мы с мамой переглянулись. Мама соскользнула с сиденья на пол. Я сделала то же и пригнула голову Кенни.

— Больно, — пожаловался он.

— Пригнись, Кенни. Сильнее, совсем низко, — настаивала я.

— Зачем?

Таксист наблюдал за нами в зеркальце и щелкал языком, начиная просекать ситуацию. Когда пивная осталась позади, мы сели нормально. Мама гляделась в пудреницу, приводя в порядок нос и стирая с глаз размазанную тушь.

— Слушай, голубка, это, конечно, не мое дело… — начал таксист.

— Безусловно, — отрезала мама, припудривая распухшее лицо.

— Ясно ведь, что твой старик тебя отколошматил. Почему ты не заявишь в полицию?

— Эти… — Мама сказала очень грубое слово. — От них толку никакого, когда на бытовой почве. Арестовать они его, конечно, арестуют, но долго держать не станут. А он, надо думать, вернется домой не в самом лучшем настроении, а?

— Н-да, тут ты, пожалуй, права. Ну и что ж ты теперь, даешь деру вместе с ребятишками?

— Я не хочу об этом говорить. — Мама начала обкусывать кожу с большого пальца. — Тем более при детях.

Я понимала, что она просто хочет от него отвязаться, и все же мне было обидно это слышать. Я-то не ребенок, как Кенни. Я прекрасно знаю, что происходит. Уж во всяком случае, я знаю не меньше мамы.

Мы приехали на вокзал, и мама расплатилась с шофером. Она очень старалась не показывать содержимое сумочки, но все же он заметил ворох пятифунтовых бумажек. Брови у него взлетели.

— Никак банк ограбила, красавица?

— Я, между прочим, — сказала мама, стоя на тротуаре, пока я вытаскивала Кенни и все наши сумки, — Тельма и Луиза в одном лице. — Она сложила пальцы пистолетом и прицелилась таксисту в голову: — Чпок!

Он рассмеялся и пригнулся.

— Раз так, лучше с тобой не связываться. Но все же удачи тебе!

Мама добавила чаевые к тому, что показывал счетчик.

— Не скажешь, где нас высадил, если будут спрашивать? — спросила она уже всерьез.

Шофер прижал палец к губам, показывая, что не выдаст. Мама поглядела ему вслед.

— Славный парень, — пробормотала она мечтательно.

Я так и видела, что прокручивается сейчас у нее в голове. Таксист вдруг повернет назад, крикнет нам «садитесь» и повезет нас, куда захотим, — в Лондон, в Нью-Йорк или в Диснейленд. Он будет о нас заботиться, зарабатывать для нас деньги и никогда никого из нас не ударит.

Так оно было в мечтах. А на самом деле таксист отъехал, чтобы встать в ряд за другими такси, и даже не помахал нам вслед.

— Ну, пошли, что ли, — сказала мама со вздохом.

На ней все еще были лодочки на высоких каблуках, и она покачивалась под тяжестью чемодана, заваливаясь на один бок. Мы с Кенни плелись за ней.

На вокзале почти никого не было. Сердце у меня снова заколотилось.