— Стоп! — неожиданно прервал Ольгерда Ляпунов. — Замри! Капитан поспешно вставил в уши свой «фонендоскоп» и, повертевшись немного на одном месте, навел микрофон в сторону трещины, через которую незадолго перед этим «мамонты» перебирались со «второго этажа» на «третий».

— Так, — процедил он, — братва по нашим следам идет. Правда, пока еще далеко. Где твой «чердак», пан Сусанин?

— Впереди, в десяти метрах по коридору. Если там, конечно, нет растяжек.

— Топорик, десять метров вперед! Сусанин — за ним, по двойному стуку камня о камень. Остальные — на месте, наблюдать в тыл!

«Остальные», то есть Таран и Милка, пристроившись за камнями с внешней стороны входа, взяли на прицел расселину в противоположном углу зала. Капитан с «фонендоскопом» тоже присел, вытянув микрофон вперед. Ольгерд ждал условных стуков уже внутри туннеля, а шорохи от перемещений Топорика постепенно удалялись.

Секунд через двадцать послышалось легкое; чук-чук! Топорик дважды тюкнул камнем о камень. Ольгерд быстро перебежал следом, а Ляпунов приказал:

— Юра, Мила — за ним!

Сам он передвинулся только в самое начало хода и держал наготове не только микрофон, но и автомат.

Таран и Милка подскочили к Топорику, на могучие плечи которого уже взгромоздился далеко не хилый Ольгерд.

— Мила! — шепнул или скорее пропыхтел Топорик. — Там впереди угол, передвинься на стрему!

Когда Милка переместилась к углу, Таран задрал голову, чтобы поглядеть, куда собирается лезть «пан Сусанин», и его после этого мороз по коже пробрал. Наверное, не только при рассмотрении дыры через инфракрасные очки, но и при ярком направленном свете фонаря любой несведущий человек посчитал бы эту дыру совершенно непролазной. При первом взгляде снизу казалось, что в нее даже взрослый кот не пролезет или даже крупная крыса.

Однако Ольгерд, стоя на плечах Топорика, уверенно уцепился руками за каменные выступы в своде, чуть-чуть сдвинул плечи и протиснулся вперед, словно человек, влезающий на верхнюю полку стенного шкафа или антресолей. Затем в дыре исчезли его ноги. «Человек-паук» пошуршал чуточку, разворачиваясь лицом к дыре, а потом высунулся и выбросил вниз конец веревки.

— Цепляйте рюкзаки! Как там, в нижнем шкуродере! Для начала отправили три — самого Ольгерда, Юрки и Топорика. Потом Таран пробежался за Милкиным. Ляпунов свой принес сам и сказал озабоченно, пока «пан Сусанин» утягивал рюкзаки на «чердак»:

— Те, что топают снизу, где-то на середине, головной только-только поднялся над «воротами», из которых ручей вытекает… Но все равно, давайте быстрее. Юрик, берешь Топора под левую ногу, я под правую. Раз-два — взяли!

— Мама! — басом пискнул Топорик. — Я ж умру, если уроните!

Не уронить Топорика, который в срецназовском шлеме, бронике, разгрузке с магазинами, гранатами и автоматом за спиной весил под полтораста кило, было сложно даже вдвоем. Юрка с капитаном стоически терпели, пока Ольгерд наверху разбирался, как втягивать детинушку в дыру.

— Автомат на предохранителе? — спросил Ольгерд.

— Ага! — Догадливый Топорик уже сообразил, что с автоматом он наверняка застрянет, и, цепляясь одной рукой за край дыры, снял оружие через голову. Ольгерд утянул автомат и сказал:

— Разгрузка на липучках? Рассупонивай на хрен!

— Блин, — прошипел капитан, — копошитесь быстрее!

— Серега, — проныл Топорик, выпрастываясь из разгрузки, — я, конечно, мудак, но это поправимо…

— Ты возись побыстрее, а то сейчас эти, сзади, подвалят — и ничего уже не поправишь.