— А вот и замечание, госпожа инспектор. Койка осужденной Крац не убрана. Беспорядок!

Вторая, шагавшая тяжелее, тоже вошла, они вдвоем ходили по домику, открывали шкафы. Больше ничего не обнаружили.

— Я ей устно выпишу выговор. Не из-за чего формуляр пачкать, — решила хриплая и потопала к выходу. — Давай в 134-й, и заканчиваем.

М-да, тюрьма есть тюрьма — вот и шмон подплыл. Странно, что девочки не предупредили его заранее.

— Ты сумел спрятаться под кроватью? Там места же мало! — ахнула Энга, она же осужденная Крац, вернувшись со смены и услышав рассказ о проверке. — Вот же сучки… Шесть дней назад ходили, обычно проверяют не чаще чем раз в месяц… Испугался?

— Конечно! Вдруг у них оружие, и они начали бы меня убивать, приняв за беглого?

— Не бойся! — Энга хмыкнула. — Не убили бы. Тут мужчины дефицит, я тебе говорила. Мы рисковали больше.

— Ты одна? А где Тила?

— Пошла в гости. Нам разрешается, но только до полуночи.

Девушка скинула верхнюю одежду и развернула сверток. Из него пахло кровью.

— Что это?

— Стащила комбинезон из постирочной, взяла самый большой размер. Там нет камер. Но он, к сожалению, грязный. Отстираем, у нас есть машинка. А то, как ни запахиваешься в одеяло, нет-нет да покажешь своего дружка.

Она хихикнула.

— Извини, — смутился Макс.

Еще барышня принесла клочки выделанных оленьих шкур, отбракованных приемкой. Пойдут на сооружение домашних тапочек.

— Вот и займемся, как поужинаем, — сообщила Энга.

— А обвить тебя как вчера? — подкатился Макс.

— Времени хватит, — беззаботно отмахнулась Энга. — Нам с Тилой здесь до осени сидеть.

— Ну, а дальше что? Вы уедете, передав меня другим девушкам как переходящее Красное знамя?

Вряд ли Энга знала про Красное знамя передовиков социалистического труда, но в ответ лишь пожала плечами. Похоже, что размеренная и однообразная жизнь в заключении привила ей привычку не задумываться о будущем.

— Как с тобой поступить, решим, — сообщила. — Мы сейчас с Тилой сильно рискуем, укрывая тебя. Зато — приключение. В Тремихе мало интересного, мы отрезаны от внешнего мира. Считай, что ты нас развлекаешь.

В отсутствие Тилы обходилось без намеков, что лучшее развлечение без видеороликов Глобы — это шух-шух.

Про отрезанность Энга преувеличила. Через терминал оставался доступ к новостям, документальным роликам, истории, образовательным программам. Мировая сеть отключила лишь увеселительный контент. И это било по привыкшим к нему как по голове кувалдой.

— Я не чип-гик! — уверяла Энга, когда они покончили с ужином, стиркой и строительством тапок. — Никогда не считала себя зависимой, понимала, где реальность, а где мир видео. Но без любимых коротких роликов, без видосов, что скидывают друзья и приятельницы, без сериалов… Как тебе объяснить? Представь, что остался без зрения и слуха! Это мучительно! Особенно вначале.

— А с друзьями, родителями ты можешь общаться через терминал? — спросил Макс.

— Конечно. Но они сразу шлют мне картинки, видео, а я не могу их посмотреть. Только лишившись их, понимаешь, какая часть жизни пропала…

У Макса забрезжила идея.

— Слушай! Когда видео транслируется в чип, тебе не нужен экран терминала, ты смотришь его… как бы внутри себя?

— Не просто смотрю. Я как внутри. Слышу звуки, чувствую запахи, в лицо дует ветер. Могу присесть за стол к участникам сцены, что-то попробовать с их стола. А если гонки на э-карах, а у меня — свой собственный, я могу управлять, обгонять, врезаться… Не по-настоящему, конечно, но все как в жизни.