— Когда получила срок, в моем чипе обрезались почти все функции, — объяснила Энга. — В том числе доступ к туче. То есть моему личному хранилищу в Глобе. Перед отключением распечатала скрины на бумаге. Хоть так имею доступ к воспоминаниям. Мама. Дом, где прошло детство, на юге Серединных гор.

То есть на юге Урала, перевел для себя Макс.

— Расскажи о себе. Не обязательно — где родилась, где жила. А что чувствовала, о чем думала. О чем мечтала?

Упс… Похоже, выстрел мимо цели, и фугас разорвался в детской песочнице — там, куда ему не положено залетать. Энга буквально затряслась:

— Ты что⁈ Это — личное!

— Прости. Я не знаю границ вашего личного пространства. Если нарушил или в будущем их нарушу — извини и поправь.

— Ладно, но…

— Ты — совсем не такая, как девушки в моем обществе, — он думал было рассказать о фотошопных красотках «в активном поиске» с сайтов знакомств России, но раздумал: пришлось бы слишком долго описывать оставленный мир. — А также, судя по Тиле и ее реакции, нетипичная и для Рутении. Если у вас мужчины интересуются девушками только для шух-шух…

— А ты разве этого не желаешь? К мальчикам ведь не тянешься…

— Конечно — занялся бы с девушкой и с удовольствием, — поспешил Макс. — Ты — очень привлекательная на мой вкус, а еще добрая. Вытащила из снега, согрела, накормила, но, прости, мне для близости нужно глубже понять, что со мной за человек.

— Ага… — синеглазая села рядом на койку. — То есть уже разрабатываешь план: узнать меня ближе и заняться шух-шух?

Макс вздохнул. То спросить о личном невозможно, то без обиняков открытым текстом — будем ли трахаться… Ему, наверно, много времени здесь придется прожить, чтобы узнать, какие особенности человеческих отношений считаются интимно-неприкосновенными, а что просто — как выпить стакан воды.

— Я не привык — вот так прямолинейно. Вдруг тебе не понравлюсь? Мы совсем разные. Из разных миров. Или найдутся парни лучше, покрепче.

— Лучше? — она рассмеялась. — Ты вне конкуренции. В нашем секторе Тремихи мужчин почти нет. Надзиратели — инвалиды, а вольняшки — обычные женщины. Иначе какое же это наказание? Получится курорт, праздник тела. Если кого из опасных освобождают на несколько часов — в поощрение, то им пилюлю перед выходом дают. После чего смотреть на женщин можешь, но и только.

— То есть, если появляется возможность, шух-шух прост и доступен.

— Но там, где не до церемоний, и любое развлечение в радость. Учти, я не готова, чтоб сразу. На воле мы об этом мало думаем. У каждого имеется работа, обычно связанная с Глобой, или развлечения, им же предлагаемые.

— Ты не ходила на свидания?

— Ходила, как же. Все ходят. Встретимся с парнем, прижмемся, — она безо всякого стеснения придвинулась вплотную, прикоснувшись бедром и плечом. — И сидим. Он мне: «Ты последний сюжет про Саропанга видела? Я тоже не успел!» Закрываем глаза и смотрим одновременно. Потом расходимся, чаще без шух-шух.

Энга положила Максу голову на плечо. Наверно, это и есть свидание по-местному. Только без просмотра роликов, их заменили фото на стене.

— Ты ждала любви? Сама ж сказала Тиле, когда я вытирался после душа: любовь — это не только шух-шух.

— Я не знаю, что такое любовь! И ты, лысенький, похоже, что не знаешь. Ты вообще какой-то странный. Или у вас в деревне все такие? Спешить не будем. Тила права, не стоит выдавать тебя Глобе. Поживешь у нас несколько дней. А там, глядишь, и что-нибудь придумаем.

— Объедать вас буду, — Макс нахмурился.