Я ничего не сказал, чтобы не поощрять его рассказывать дальше. Но он, не смутившись, спросил:
— Знаешь, кто еще там живет?
— Нет.
— Грета Скакки!
— Да ну!
Доехали, я заплатил, сказал водиле:
— Ты, наверное, в интеллектуальные игры хорошо играешь.
— Хочешь, я тебя подожду?
— Нет, я пас.
Он протянул мне карточку, сказал:
— Звони в любое время.
Я разорвал ее в мелкие клочки, пока шел до паба.
Джефф сидел у стойки с пинтой «Гиннеса» в руке.
Я спросил:
— Давно ждешь?
— Нет.
— Что ты затеял, Джефф?
Он глубоко вздохнул, сказал:
— Этот парень, Керковян, исчез.
— Господи помилуй.
— Тут без вопросов, но и пацан тоже пропал.
— Пацан?
— Этот маленький панк, на которого у тебя зуб был.
— Ну и что?
— Что-что, он терся с Керковяном.
Я взял себе выпить, скрутил сигаретку, сказал:
— Наплюй на все.
— Ты имеешь к этому отношение?
— Нет.
Он допил свою пинту, встал и сказал:
— Народ любил этого пацана… Ходят слухи, что ты его заделал.
— Полная чушь.
— Тут такая вещь, Митч… Как только ты похоронишь сестру, тебе лучше держаться подальше от юго-восточного Лондона.
Прошла минута, пока до меня дошло, я сказал:
— Ты мне угрожаешь?
— Я передаю тебе послание.
Кажется, мне сегодня весь день добрые люди дерьмо в карманы пихают. Я сказал:
— А это ответное послание.
Коротко размахнулся и ударил его снизу в подбородок Он рухнул на стойку бара. Я развернулся на каблуках и пошел к выходу.
Такси нигде не было. И я почти собрался склеивать порванную карточку.
На следующее утро правая рука чертовски болела. Суставы распухли, кожа была содрана. Я обмыл руку, полил антисептиком.
Жжет!
О черт! Выронил бутылку, вскинул голову и завыл как сукин сын.
Надел костюм, глянул на свое отражение. Выглядел как мелкий гангстер из низшей лиги. Полная низовка без всяких связей.
Спустился в кухню — оттуда доносился чудесный аромат. Джордан стоял у плиты; спрашивает:
— Голоден?
— Как волк, — отвечаю.
Придвинул стул, и Джордан налил мне обжигающе-горячий кофе.
Аромат от чашки шел божественный. Я даже боялся пробовать кофе. Вдруг он не оправдает надежды? Джордан поставил передо мной тарелку. Яичница с хрустящими полосками бекона. Нагрузил целую гору, намазал на тост толстый слой масла, откусил. Мама родная, прямо как в детстве, которого не бывало. Джордан сел, тоже навалился на еду. Он ел как дьявол, как будто у него внутри горел огонь, который невозможно было загасить. Быстро закончил. Я сказал:
— Черт, тебе это точно было нужно.
Он холодно кивнул. Я прибавил:
— Ты ведь вроде не жаворонок, правда?
— У меня сегодня очень напряженный график.
Он встал, подошел к комоду, достал толстый конверт и сказал:
— Ты не забирал свою зарплату.
— Что?
— Ты всё еще проходишь по платежной ведомости.
Потом посмотрел на меня, медленно проговорил:
— Или ты предполагаешь попросить отставку?
У меня в мозгу мелькнуло сказать ему, что я ухожу, ни секунды не задерживаясь.
Сказал:
— Конечно нет.
Он вымыл тарелки, говорит:
— В следующую пятницу я и мадам уедем на целый день. |