— Вы, наверное, не поняли. Он едва стоит и... — Питер оглянулся через плечо, — и плачет!.

Все ясно, молодой англичанин сбит с толку мужскими слезами в такой ситуации.

— И это должно озаботить меня, потому что... — нарочито растягивая слова, спросил Кристос.

Молодой человек был шокирован.

— Вы не поможете?

— Нет.

При других обстоятельствах Питер не посмел бы высказать свое мнение такому человеку, как Кристос Каридес, но сейчас, из-за необходимости самому улаживать неприятности, он утратил осторожность.

— Хоть Алекс и говорил, что вы холодный, бессердечный подонок, я все-таки ожидал другого!

Кристос улыбнулся, продемонстрировав бело снежные зубы — и абсолютную холодность.

— И, думаю, ошиблись, — он равнодушно огляделся. — Если хотите совета, я бы рекомендовал сунуть Алекса головой в ведро с ледяной водой и насильно влить в него чашку черного кофе. И не беспокойтесь так, — добавил мужчина, — у него стойкость больничной бактерии, не реагирующей ни на какие антибиотики. А теперь извините, я кое-кого жду, — он слегка склонил темную голову.

Потрясенный молодой человек отошел на не сколько шагов, потом вернулся и выкрикнул дрожащим от возмущения юношеским баском:

— Дядя Карл прав! Как и все Каридесы, вы думаете, что выше других, но порой вы ничем не лучше чертовых пиратов — ни морали, ни совести, ни манер!

Кристос ухмыльнулся и на мгновение превратился в пирата, готового ради прихоти перерезать любую глотку.

— Это прямая цитата?

Влажный блеск в темных глазах грека вызвал в Питере давно забытое желание прибегнуть к физической силе. Он, конечно, не сделал этого — как ни злись, а с ума он еще не сошел; Кристосу Каридесу едва минуло тридцать и, кроме того, в нем было не менее шести с половиной футов.

Немного успокоившись, он осознал, что привлекает взгляды окружающих. Пристальное внимание смутило молодого человека, так как было ему гораздо менее привычно, чем его оппоненту. Питер стиснул зубы и, напустив на себя небрежный вид, удалился.

Бекка Саммер, смешавшись с толпой гостей, приближалась к оцеплению. В горле у нее настолько пересохло от волнения, что она двух слов не могла бы сказать.

Еще шесть недель назад Бекка презрительно заявляла: «Ох уж эти Каридесы! Меня тошнит от них! Думают, раз у них есть власть и деньги, они могут делать все, что хотят», а позавчера взглянула на младшую сестру и проглотила комок в горле.

— Знаешь, Бекка, не стоит так уж сходить с ума, — безнадежно вздохнула Эрика.

— Хочешь сказать, не злиться и не сводить счеты?

— Счеты? Серьезно? — засмеялась Эрика. — Мы ведь говорим о Каридесах...

— Думаешь, такие люди, как Каридесы, могут делать, что захотят?

— Я знаю, что могут, Бекка.

От бессильной злобы глаза старшей сестры наполнились слезами. Она с трудом сдержала их и с нажимом произнесла:

— Когда-нибудь я покажу им, как шагать по головам людей, вот увидишь!

Сказано было сгоряча, и в глубине души девушка не верила, что такая возможность представится. Но ведь она здесь, чтобы внести свою лепту в борьбу за справедливость...

Хотя Бекка уже сожалела, что ей удалось сюда попасть.

Она перехватила саркастический взгляд прохожего и сдернула с червонно-золотых волос вязаную шапочку — не такой головной убор положено надевать на свадьбу. Нетвердой рукой Бекка отбросила назад свои густые упругие кудри, и они каскадом рассыпались по темной материи пальто.

Она совсем измучилась, что неудивительно, если учесть, что после вчерашних событий она вскочила в древний «жук» (так Бекка ласково называла свой маленький «фольксваген») и за ночь проехала пол страны.