*****

В кремлёвском кабинете сидели двое. Его хозяин и недавно прилетевший из Белоруссии Молотов.

— Это не мог быть ход со стороны шамана? — резко спросил Сталин своего наркома и ближайшего соратника.

— Я не знаю, Иосиф Виссарионович. Я ничего не знаю. Видение было чётким, словно я сам там находился в первых рядах. Голос, внешность, местность — всё соответствовало, — ответил Молотов. Перед его мысленным взором в очередной раз пронеслась картина, как самый знаменитый политик Великобритании стоит на трибуне с американским символом и с множеством микрофонов. Его взгляд опущен вниз, на листы с бумагами, с которых он читает свою речь. Несколько его фраз особенно чётко врезались в память наркома:

«…Протянувшись через весь континент от Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море, на Европу опустился железный занавес. Столицы государств Центральной и Восточной Европы — государств, чья история насчитывает многие и многие века — оказались по другую сторону занавеса. Варшава и Берлин, Прага и Вена, Будапешт и Белград, Бухарест и София — все эти славные столичные города со всеми своими жителями и со всем населением окружающих их городов и районов попали, как я бы это назвал, в сферу советского влияния. Влияние это проявляется в разных формах, но уйти от него не может никто. Более того, эти страны подвергаются все более ощутимому контролю, а нередко и прямому давлению со стороны Москвы…».

Молотов не только был незримым зрителем, но он ещё и чувствовал эмоциональный фон собравшихся. И в нём плескалось слишком много отрицательных эмоций в адрес СССР.

— Речь Черчилля в Фултоне, — произнёс Сталин. — Это город в США. Зачем туда занесло британского политика?

— Не знаю, в видении этого не было. Только откуда-то почувствовал, что в этот день между нами и нашими союзниками случился раскол. Словно нас разделила непробиваемая стена, железный занавес.

— Что ещё ви, видэли, Вячэслав Михайлович?

И вновь перед глазами министра иностранных дел встали образы, которые ему показала странная женщина-маг, с которой он случайно столкнулся в поселении Киррлиса, когда решил поменять драгоценные камни на золотые хориды, которые принимала торговка в магической лавке. На этот раз он видел страшный взрыв, после которого в небо поднялся столб дыма и пыли в виде гигантского гриба. Сам взрыв снёс неизвестный город, похожий на японский своими жилыми постройками и храмами. Следом в памяти прозвучали слова, сказанные на американском диалекте английского: доклад № 329… операция «Пинчер»… операция «Чариотир» и многие другие, которые обещали Советскому Союзу крайне незавидную участь, такую же, как неизвестному японскому городу.

— На эту ситуацию можно взглянуть с иной точки зрения, Вячэслав Михайлович, — сказал Сталин, выслушав наркома, который в который раз произносил одно и то же. — Из ваших видэний становится ясно, что войну с Гэрманией ми выиграли. А что же до планов союзников, которые, как оказалось, нам нэ союзники, то ми их расстроэм с пользой для себя, — а про себя подумал: — «Главное, чтобы это не было ходом шамана, которому понадобилось столкнуть нас с англосаксами».

Глава 12

Удалось завербовать всего четырёх инженеров и одиннадцать опытных рабочих, обладающих великолепными знаниями станков и сложных механизмов. Все они в той или иной степени пострадали от советского правосудия. Кто-то за дело, как пятеро «несунов», решивших из заводского металла выточить кое-что дефицитное на рабочем месте, чтобы потом продать на рынке. Другие по доносу, как инженер Румынов, которого подсидел его заместитель, решивший подняться на место начальника цеха на крупном машиностроительном комплексе.