Прохор после моего окрика вернулся на своё старое место и принял человеческий облик.

— Слабоваты в коленках оказались, — плюнул он в сторону пленных. — Только и могут слабых мучить и бомбить деревни, — затем повысил голос. — Ну, языки развязались? Или кто-то ещё хочет поиграть в героического сына третьего рейха? Ежели что, то милости просим, а то я не наелся, — и ухмыльнулся, демонстрируя белоснежные зубы с клыками чуть большего размера, чем полагается иметь людям.

Героев не нашлось. Привыкшие к, так сказать, обычному миру, после демонстрации нового разрыва шаблона, немцы превратились в тесто — бери и лепи, что хочешь. Воздушные асы оказались из самого Берлина, где находился их аэродром. Самолёты, которые спустили с небес на землю мои товарищи, были новейшими аппаратами, на которые возлагали большие надежды многие из верхушки Германии. Правда, как и всё новое, они обладали множеством проблем. Из хорошего узнал, что вся та воздушная армада, что валяется в виде кое-где всё ещё дымящихся обломков по лесам Витебщины — это практически все дальние бомбардировщики, которые успели изготовить немцы. Больше нет, только несколько штук, требующих капитального ремонта. Их даже десятка не наберётся. Впрочем, учитывая расстояние от того же Берлина до меня, гитлеровцы вполне могут использовать и обычные старые самолёты. Пусть те поднимают бомб меньше, зато количественно летательных аппаратов куда больше.

— Где находится завод по производству новых бомбардировщиков? — спросил я пленных.

— Не знаем, — был мне ответ.

— Этих в тюрьму, не спускать глаз, — приказал я оборотням и ушёл в магистрат.

На очередном срочном совещании я поставил Тишину задачу найти информацию по авиазаводу, который производит новейшие бомбардировщики. После чего уничтожить его, всю документацию и всех инженеров, кто более-менее разбирается в теме. Струкову приказал создать отдельный отряд соколов, который будет вести разведку с воздуха на большом расстоянии от Цитадели. Главная задача у отряда — это поиск немецких аэродромов. Уничтожу все, до которых у меня руки дотянутся!

После попросил старшую фею сообщить Швицу, что хочу с ним поговорить.

— Аристарх Ильич, здравствуйте. Чай будете? Или кофе? — поздоровался я с ним, когда он появился у меня в магистрате.

— Чай, пожалуйста, — порадовал он меня выбором, так как самовар только недавно закипел.

К серьёзному разговору мы перешли минут через десять.

— У меня в плену почти два десятка немецких лётчиков с новейших бомбардировщиков. Они вам интересны?

— Да, — энергично кивнул он. — А…

— Отдаю просто так, — опередил я его с ответом на незаданный вопрос. — Ещё хочу сообщить, что в течение месяца, может быть даже в последних числах июля, я нанесу несколько ударов по немцам. По Полоцку, в сторону Орши и на запад за Лепель почти до самой литовской границы. Своими силами я сумею прорвать любую оборону, — и тут же поправился, увидев, как сверкнула аура мужчины лёгким недоверием, — или почти любую. Но удержать захваченные рубежи не смогу. В этом я хочу попросить помощи у СССР. Дополнительно к прорыву гитлеровских укреплений могу обеспечить воздушное превосходство вашей авиации. В небе над местами боёв не будет немецких самолётов. Или их будет незначительное количество, которое не сможет угрожать успеху операции. Красная армия с воздуха сможет громить немцев так же, как в прошлом году это делали их лётчики.

Швиц сильно поморщился после моих последних слов и ненадолго замолчал.

— Я сообщу в Москву о ваших словах, товарищ Киррлис, — наконец, произнёс он.