Трэвис одерживал верх почти в каждом споре, хотя Алисия пыталась как-то нейтрализовать его победу, дополняя наиболее экстравагантные модели шалями, корсажами и закрытыми сорочками. Возможно, такая мода распространена в Англии и Франции, но они пока находились в Соединенных Штатах, и она не могла отделаться от мысли, какое недоумение вызвало бы ее появление в подобном наряде в обществе в таком городе, как Сент-Луис.

Когда они собрались уходить и Алисия уже цеплялась за руку нагруженного пакетами Трэвиса, подошла девушка, присматривавшая за Дейлом, и неохотно передала его Алисии.

— Прелестный малыш! — страстно прошептала она.

Алисии вдруг в голову пришла интересная мысль, и она принялась теребить рукав Трэвиса, требуя его внимания:

— Служанка, Трэвис. Нам нужен кто-то, кто присматривал бы за Дейлом и помогал мне с прической, если мы намерены часто выезжать. Может быть, у мадам Хелены есть кто-нибудь на примете?

Девушка услышала это и, прежде чем Трэвис ответил, с учтивым поклоном обратилась к ней:

— Я очень люблю детей, мадам. И по части причесок у меня тоже есть практика. Мадам говорит, что я никуда не годная швея, потому что у меня мало опыта в этом деле, но последние три года я работала служанкой у мадемуазель Дюбонье.

Трэвис через голову девушки взглянул на мадам Хелену, которая подоспела с заказанными в последнюю минуту предметами. Он вопросительно вздернул бровь, и хозяйка тут же оценила ситуацию:

— Она очень старательна в шитье, но то, что у нее есть опыт, о котором она говорит, это правда. Это моя племянница. Она сглупила, не захотела возвращаться с Дюбонье во Францию, поэтому я и держу ее у себя. Она хорошая девочка, и работница из нее будет хорошая.

Алисии девушка пришлась по душе, важно было и то, что ей нравился Дейл, и она с нетерпением ждала решения Трэвиса. Ей, привыкшей самой принимать решения, было нелегко подчиняться кому-то другому, но она извлекла урок из только что закончившейся не в ее пользу баталии. У Трэвиса был свой субъективный взгляд на вещи. Коль скоро она хотела, чтобы их брак состоялся, ей нужно для начала считаться с его мнением в каждом вопросе.

После быстрого обмена фразами на французском языке переговоры были завершены, и Анна-Мари была отослана упаковывать свои вещи. Мадам Хелена пообещала прислать ее вечером с первыми законченными платьями.

Выйдя из салона, они направились к галантерейщику, чтобы обновить гардероб Трэвиса, не подозревая о том, что один человек следит за их передвижением. Они были слишком увлечены новизной ощущений — они вели себя как муж и жена и смотрели только друг на друга.

В тот же вечер, после обеда, впервые за несколько недель сменившие одежду Алисия и Трэвис, оставив ребенка на попечение прибывшей Анны-Мари, медленно бродили по улицам Нового Орлеана, наслаждаясь обществом друг друга:

— Есть ли такой город, которого ты не знаешь? — ревниво спросила Алисия, когда Трэвис обратил ее внимание на гостиницу, в которой остановился его отец.

— Филадельфия, — не задумываясь, отозвался он. — Когда-нибудь ты покажешь ее мне.

Успокоенная такой перспективой, Алисия обхватила двумя руками локоть Трэвиса, и они продолжили приятную прогулку. Ее шубка надежно защищала от возможной прохлады этого, хотя и мягкого, январского вечера, а близость Трэвиса согревала ее кровь. А пылкий взгляд, каким он смотрел на нее сейчас, заставил ее сердце биться сильнее.

— Как долго мне еще ждать, пока ты признаешь себя моей женой? — хрипло спросил Трэвис, жадно пожирая глазами ее лицо и не смея опустить их ниже.

Алисия с учащенно бьющимся сердцем подыскивала ответ.