В последующие дни Трэвис не добивался ее благосклонности и вообще не досаждал ей разговорами, но Алисия постоянно ощущала его присутствие. Он появлялся, чтобы вместе позавтракать, останавливался, чтобы высказать свое мнение о книге, когда она выходила на палубу посидеть на солнце, садился рядом с ней за обедом, развлекая ее рассказами о реке. Она не возражала против его компании, а потом, убедившись в том, что это вовсе не угрожает ее душевному спокойствию, стала даже получать от этого странное удовольствие.

По палубе Трэвис большей частью разгуливал босиком и в одной рубашке, но, отказавшись от серьги и банданы, он уже меньше походил на речного пирата. Тот факт, что, даже сидя рядом с ней на корточках и выстругивая какую-нибудь палочку, он казался очень мускулистым и жилистым, нервировал Алисию, но она старалась подавить в себе недоверие к этой выставленной напоказ мужественности. Он не предпринимал никаких попыток по углублению установившейся между ними дружбы, а что касается физических контактов, то они лишь изредка соприкасались руками. Кто-то заботился о его больной руке, и Алисия постепенно перестала остерегаться его.

Из-за ранних дождей река поднялась, поэтому больше не приходилось, перетаскивать груз по суше. В эти дни вынужденного безделья к Алисии стали возвращаться силы, так что ей уже даже хотелось, чтобы лодка причалила к берегу и она смогла бы немного прогуляться. Однако осторожный Трэвис не позволил ей этого. Его объяснениям, что, дескать, переговоры о заключении договора с вождем племени шауни Текумсе не имели успеха, она не придавала значения, хотя и понимала, что он разбирается в этом намного лучше ее. Случай с совой и индейцем служил достаточно сильным доводом, чтобы убедить ее в том, что за каждым деревом на берегу прячется по индейцу, а за каждым валуном — по две скво.

Они без остановки прошли мимо поселения на реке Ред-Бэнкс. Алисия с любопытством смотрела на грубо сколоченные хижины и впадала в отчаяние, представляя себе Сент-Луис скопищем таких же лачуг. Уединение пугало почти так же, как преследовавшее ее в кошмарах одиночество. Она оставила всех, кого знала и любила, а будущее рисовалось ей в невыносимо мрачных тонах. Теперь предстояло начать жизнь с чистого листа. Сможет ли она? В этот вечер, когда они причалили к острову, который был по размеру больше, чем предыдущие, Трэвис разрешил команде сойти на берег. Он слегка сдвинул брови, заметив, что пассажирка не хочет присоединиться к ним. Казалось, она уже излечилась от меланхолии, но, видимо, он ошибался.

С полупустой бутылкой вина в руке Трэвис подошел сзади к Алисии и, поддерживая за локоть, помог ей сойти с лодки. Поскольку отпала необходимость выдавать себя за вдову, она стала надевать светлые наряды. В этот прохладный октябрьский вечер она выбрала платье из бархата медного цвета, облегавшее ее стройное тело и придававшее ей элегантный вид. У платья было низкое декольте, но то, что оно должно было открывать, было скрыто под тяжелой бронзового цвета шалью. Узкая юбка затрудняла ее спуск с лодки, и Трэвис за свои труды был вознагражден видом мелькнувшей лодыжки, затянутой в светлый чулок.

— Полагаю, под этой юбкой ты носишь те длинные штуки с оборками, Синеглазка. А сегодня ведь холодно, — шепнул он ей на ухо.

Алисия густо покраснела и попыталась стряхнуть его руку, но Трэвис не отпустил ее и, смеясь, повел к костру. Он умел быть терпеливым, но он также знал, что нужно делать, когда добыча, почувствовав опасность, готова убежать. Наступило время преодолевать препятствия.

Костер был разожжен среди деревьев, откуда река не просматривалась.