|
Вокруг стояла тишина. Крики и шум сражения, грохот пустотных взрывов и выстрелов, шипение заряженных копий и мечей куда-то пропали. Я полностью оглохла, подумала Листок. И Цветочек собирается меня убить. Почему-то это заставило ее рассмеяться, странным истерическим смехом, оборвавшимся очень быстро — как только девочка поняла, что слышит его, хотя он кажется приглушенным и исходящим откуда-то издалека. Значит, я не оглохла. Листок слегка повернула голову и поняла, что лежит на спине зверянки. Щупальце придерживало ее прямо под цветочной головой. Лепесток изогнулся в ее сторону, словно проверяя, как она. И Цветочек, кажется, не собирается меня убивать. Листок повернула голову в другую сторону. Как в тумане, она слегка удивилась, увидев Сьюзи и доктора Скамандроса, которые стояли у костра, сложенного из обломков столов, и смотрели на нее. Тридцать или около того детей Дудочника расположились вокруг огня и жарили жевательные мармеладки. Им приходилось постоянно передвигаться, потому что дым менял направление, устремляясь почти горизонтально то к одной, то к другой стороне башни. За костром виднелось множество солдат-Жителей. Листок видела, как они выходят из многочисленных лифтов, и понемногу все новые звуки доходили до ее сознания. Она слышала барабаны и трубы, волынки и рожки, и сержантов, выкрикивающих команды. Поверх всего этого шума, и намного ближе, раздавался еще какой-то звук. Листок посмотрела на Сьюзи и заметила, что ее губы шевелятся. Через несколько секунд она сопоставила это движение со звуками, которые слышала. — Листок! Скажи своей зверюшке, чтобы она дала доктору Скамандросу тебя осмотреть! Ты ранена! А то я не знаю, подумала Листок. — Листок! Сьюзи перестала кричать и что-то сказала доктору. Тот пожал плечами. Какое-то время Листок смотрела на них, потом до нее дошло, что она должна что-нибудь сделать. — Эээ, Цветочек, — начала она. И осеклась, вспомнив, что поводка больше нет. Цветочек больше не подчиняется ей. Еще два лепестка наклонились к ней в знак внимания. — Цветочек, если не возражаешь, — хрипло проговорила девочка, — не могла бы ты положить меня на пол и дать доктору Скамандросу мне помочь? Я ранена. Лепестки затрепетали и задвигались, но Листок не знала, что это значит. — Пожалуйста, — устало произнесла она и закрыла глаза. Через мгновение она снова их распахнула и подавила вскрик — Цветочек подняла ее и аккуратно опустила в десяти метрах от себя. Все три щупальца колыхались рядом, защищая ее. Доктор Скамандрос кинулся к ней и упал на колени рядом. — Вот так так, вот так так, — сказал он. Татуировки на его лице изображали заискивающего кролика, которого взяли за шиворот, положили в котел и закрыли крышку. Чародей яростно рылся в карманах, приговаривая: — Лорд Артур будет чрезвычайно расстроен… — Я же не… умру… да? — спросила Листок. Доктор не ответил. Он старательно писал что-то на лбу Листок длинным белым пером. Это было щекотно, и Листок пыталась понять, почему не может смеяться. Но боль от этого проходила, и это было хорошо, хотя заодно девочка понимала, что засыпает. — Мы отбились? — спросила она. — Армия успела? — Да, да, все хорошо, — успокоил ее Скамандрос. Он достал скальпель и разрезал одежду Листок. Девочка равнодушно заметила, что это не синий мундир Младшего Хранителя, а снова ее радиационный костюм, только выцветший и порванный. Это заставило ее взглянуть на правую руку. Хотя пальцы по-прежнему были сложены так, словно смыкались на рукояти, меч Младшего Хранителя исчез. — Мой меч, — прошептала она. |
